Кисть Ильи Репина – на всю жизнь

Сын забайкальского героя Гражданской войны стал ведущим театральным художником в Чувашии


Находка на пепелище
В окрестностях Санкт-Петербурга на берегу Финского залива находится посёлок Репино. До 1948 года он именовался Куоккала. Здесь, в своей усадьбе «Пенаты», названной в честь римских богов-хранителей домашнего очага, провёл последние тридцать лет жизни и был похоронен прославленный русский живописец Илья Ефимович Репин. В честь него посёлок и получил своё нынешнее имя.

Мемориальный музей в доме Репина был открыт в 1940 году, но во время Великой Отечественной войны здание сгорело дотла. В 1944-м на это пепелище случайно попал воевавший на Ленинградском фронте студент Ленинградского института живописи, скульптуры и архитектуры имени И.Е. Репина Евгений Бургулов. Среди руин он нашёл кисть, какой художники пишут картины.

Бургулов был уверен, что она принадлежала именно великому живописцу. Так ли это на самом деле – история умалчивает, но найденную кисть он сохранил на всю жизнь, как дорогую реликвию. Прошло много лет, и в декабре 2009-го эта кисть стала одним из любопытных экспонатов на выставке в Чувашском национальном музее, посвящённой 100-летию со дня рождения выдающегося театрального художника, педагога, заслуженного деятеля искусств Чувашской АССР Евгения Ефимовича Бургулова. Нашего земляка.

Там, где упал метеорит
В метеоритной коллекции Российской Академии наук хранится то, что весной 1805 года очевидцы описали как «ниспадающий из облака огненного цвета камень» весом «семь фунтов, а вышиною в четыре вершка». Он изрядно перепугал пастухов, пасших стадо на левом берегу Ингоды возле старинного забайкальского села Доронинского. Метеорит в форме усечённой пирамиды назвали по месту находки – «Доронинск».

Но не только этим событием известно село Доронинское, основанное в начале восемнадцатого столетия и расположенное километрах в сорока от современного районного центра – села Улёты, если ехать по автотрассе Чита – Петровск-Забайкальский.

Первыми поселенцами Доронинского стали государственные крестьяне и ссыльные, в числе которых были и участники восстания Емельяна Пугачёва. Похоже, мятежный дух надолго сохранился у местных жителей. О том свидетельствуют события, произошедшие здесь в ноябре 1919 года и вошедшие в историю Гражданской войны в Забайкалье под названием «Ингодинское восстание».

Подвиг отца и его последствия
Многие казаки и солдаты, вернувшиеся с фронтов Первой мировой войны в родное село, были пропитаны большевистским духом. А кое-кто принимал непосредственное участие в революционных событиях. Бывший рабочий Путиловского завода Амос Егорович Сущих, например, участвовал в штурме Зимнего дворца в Петрограде.

Когда он вернулся в Доронинское, советская власть в Забайкалье временно пала, был установлен режим атамана Семёнова и японских интервентов. Для борьбы с ними Амос Сущих, его братья Даниил, Павел, Афанасий, Анемподист и другие товарищи создали в селе подпольную организацию. Вошёл в неё и бывший фронтовик Андриян Бургулов, которого поддержали братья-учителя Ефим и Платон.

К тому времени в семье доронинского сельского учителя Ефима Осиповича Бургулова и его супруги Устиньи Константиновны было четверо детей: сын Евгений, родившийся 20 декабря 1909 года, и три младших дочери – Нина, Полина и Маша. Однако это не остановило Ефима от участия в восстании, которое подняла подпольная большевистская организация, опираясь на поддержку крестьян.

Восстание было жестоко подавлено. О тех трагических событиях напоминает памятник, установленный на могиле 63-х погибших жителей села Доронинское.

Спустя много лет младшая сестра Евгения Бургулова Нина поделилась своим горем с читателями районной газеты «Улётовский вестник»: «...Окружили наш дом, под каждым окном стояли семёновцы с винтовками со штыками, в серых шинелях и папахах. Наши быстро спустились в подполье, в котором был ещё погреб,.. а как белые ушли, папа и дядя Андриян выбрались оттуда и тоже ушли, но недалеко, до первых зародов сена... И семёновцы выследили их... Началась перестрелка, после которой семёновцы подожгли стог и живьём сожгли нашего отца и дядю. Согнали туда и нас, чтобы смотрели на эту варварскую казнь. Мы плакали, а мама теряла сознание и получала удары нагайкой. У неё всё тело было изрубцовано. После этого жён партизан увезли то ли в Иркутск, то ли в Читу...».

В период коллективизации в селе был создан колхоз, который в память братьев Сущих и Бургуловых получил их имя. Это хозяйство испытало на себе все «прелести» аграрных реформ и экспериментов. В 1958-м, когда шло «укрупнение» колхозов, его объединили с соседними хозяйствами в один колхоз под названием «Заветы Ильича». В 1970-м «Заветы» были разделены на две части, и в Доронинском вновь образовался колхоз имени братьев Сущих и Бургуловых. Окончательно его доконала «перестройка» – в начале 2000-х этот некогда передовой колхоз, где была даже собственная картинная галерея, приказал долго жить.

Однако вернёмся к осиротевшим детям Бургуловых. Оставшись одни, десятилетний Женя и три малолетних сестры кое-как перезимовали при помощи добрых людей, а когда вернулись красные, их определили в читинский детский дом. Однако Женя оттуда сбежал. Свидеться с сёстрами ему довелось лишь через много лет – в 1956 году.

Девочки воспитывались в детских домах, а Женя десять лет скитался по Дальнему Востоку, зарабатывая на пропитание, где придётся, пока отдел народного образования города Владивостока не направил его работать кочегаром на хлебозавод. В 1929-м, когда начались боевые столкновения на Китайско-Восточной железной дороге (КВЖД) с, как тогда говорили, белокитайцами, он добровольцем ушёл в Красную Армию, чтобы участвовать в боях. Уже в то время у двадцатилетнего бойца проявился талант художника.

Как сообщает «Чувашская энциклопедия» (Чебоксары, 2006, том 1), Бургулов работал во Владивостоке и Хабаровске художником-исполнителем и художником-постановщиком в различных театрах, а в начале 1930-х из Военного театра Особой Краснознамённой Дальневосточной Армии был направлен на учёбу в Ленинград.

Надо сказать, что театр Первой Краснознамённой армии получил статус профессионального драматического театра позже, только в 1937-м, но корни его уходят к самому началу 30-х годов. Тогда при Ворошиловском (Уссурийском) Доме офицеров была создана театральная студия. Её возглавил выпускник Ленинградского техникума сценического искусства Фрол Ефимович Шишигин. Он и стал первым главным режиссёром профессионального театра 1-й Особой Краснознамённой Дальневосточной армии. «Смелый, своеобразный, пытливый художник и педагог, он сумел привить молодым актёрам бескорыстную, вдохновенную любовь к театральному искусству», – так рассказывает о нём сайт театра, который с 2011 года стал именоваться Федеральным государственным учреждением «Драматический театр Восточного военного округа».

«То ли гроза, то ли эхо прошедшей войны…»
Похоже, именно с подачи Фрола Шишигина художник Евгений Бургулов отправился в город на Неве. Он окончил Ленинградское художественное училище и поступил в Ленинградский институт живописи, скульптуры и архитектуры имени И.Е. Репина. Занимался в мастерской театрально-декорационной живописи. Его руководителем был известный театральный художник, живописец, график и педагог Михаил Павлович Бобышев, произведения которого находятся в Русском музее, Третьяковской галерее, во многих музеях и частных собраниях России, Франции, Украины, Германии и других стран.

Учёба Бургулова в академическом институте дважды прерывалась. В 1939-м с первого курса он ушёл на советско-финляндскую войну, в 1941-м – на Великую Отечественную. Воевал на Северо-Западном и Ленинградском фронтах. Служил в 533-м стрелковом полку разведчиком, затем замполитом Отдельного рабочего батальона на «Дороге жизни». В мае 1942-го был переведен в политотдел Управления перевозок Ленинградского фронта, где работал художником, оформлял дорогу наглядной агитацией, рисовал портреты лучших бойцов и командиров. После снятия блокады – командир отделения в Отдельном дорожно-эксплуатационном батальоне. Участвовал в боях по освобождению Кингисеппа и Выборга, западных районов Ленинградской области и Эстонии. Награждён медалями «За боевые заслуги», «За оборону Ленинграда», «За победу над Германией».

Хорошо знавшая Бургулова Полина Андреевна Данилова, бывший военный фельдшер, вспоминала: «1941 год. Очень холодная зима. Ленинград в блокадном кольце. Мне 18 лет, но меня, как фельдшера, призвали в ряды Красной Армии... Комаров Петя и Бургулов Женя (как мы тогда его звали) были высокие, худые и напоминали мне дистрофиков, которых  вывозили из Ленинграда от голода и холода. Они, как родные братья, охраняли меня от всех бед и даже друг от друга... Настал очень тяжёлый день – день расставания с Евгением Ефимовичем: его направляли в штаб «Дороги жизни». Работы у него было много, он оформлял арку въезда на «Дорогу жизни», на всех пирсах висели написанные им портреты не только солдат нашей роты, но и других подразделений, плакаты-призывы выполнять свой долг перед Родиной и Ленинградом! Построили большую землянку – зал, который был любовно оформлен художником Бургуловым...».


На одной из фронтовых фотографий, которую дочь художника передала в Государственный архив электронной и кинодокументации Чувашской Республики, Бургулов запечатлён в форме младшего офицера Красной Армии на лужайке, поросшей цветами. Он с улыбкой вглядывается в хрупкий полевой цветок, который бережно придерживает его рука, не отрывая от стебля. Возможно, в ту минуту редкого затишья Евгений Ефимович вспоминал счастливые моменты своего детства, прошедшего на берегах Ингоды.


Евгений Бургулов на фронте в минуту затишья



…Институт имени Ильи Ефимовича Репина, чью кисть, найденную на пепелище репинских «Пенат» в Куоккале, он считал своим талисманом, Бургулов окончил через четыре года после Великой Победы. Защитив дипломную работу – оформление спектакля по пьесе А. Н. Островского «Горячее сердце» (оценка – хорошо) – Бургулов получил квалификацию художника театрально-декоративной живописи и направление в Чебоксары.

В столице Чувашии
В 1949-1964 годах Евгений Ефимович работал художником Чувашского государственного академического драматического театра им. К.В. Иванова и Русского драматического театра. Оформил более семидесяти спектаклей классического и современного репертуара. Это сотни костюмов и декораций. Созданные в традициях русской реалистической школы, они, по мнению специалистов, отличались высокой культурой, глубоким проникновением в дух и характер эпохи, тщательностью отделки.

В числе его лучших спектаклей – «Роковое наследство» Льва Шейнина, «Разлом» Бориса Лавренёва, «Бесприданница» и «Сердце не камень» Александра Островского, «Накануне» Ивана Тургенева, «Три сестры» Антона Чехова, «Вей, ветерок» Яна Райниса, «Король Лир» Вильяма Шекспира, «Зыковы» и «Мещане» Максима Горького, «Свет далёкой звезды» Александра Чаковского.


Александр Корнейчук. Спектакль «Над Днепром». Постановка режиссёра
Государственного Русского республиканского драматического театра Чувашской
АССР А.М. Харабуга. Эскиз декорации. I акт. 1960 г. Бумага на картоне, гуашь. 17 х 24,5.


«Папа всё превращал в сказку, – рассказывала дочь художника Елена Евгеньевна. – Когда открывался занавес, звучали аплодисменты. Зрители больше декорациям, чем даже актёрам, аплодировали».

С самого начала жизни в Чебоксарах и до 1970 года Бургулов преподавал и в художественном училище, где вместе с Розалией Михайловной Ермолаевой, Василием Степановичем Гуриным, Иваном Трофимовичем Григорьевым воспитали целую плеяду известных чувашских художников.

Как гласит официальный портал органов власти Чувашской Республики, «Евгений Бургулов принадлежит к числу мастеров, творчество которых сыграло ведущую роль в развитии изобразительного искусства в послевоенный период. С его именем связан расцвет Республиканского русского драматического театра и Чувашского академического драматического театра имени К. Иванова. В Чебоксарском художественном училище он воспитал ряд живописцев, графиков и специалистов театральной декорации, ставших впоследствии видными мастерами Союза художников Чувашской Республики».

Своим впечатлением от одной из работ Бургулова поделился чувашский театральный режиссёр, актёр, педагог, драматург, поэт и переводчик Иосиф Александрович Дмитриев в статье «Портрет художника с факелом», опубликованной в 2001 году в четвёртом выпуске сборника статей «Чувашское искусство. Вопросы теории и истории»: «В 1961 году на сцене Русского драматического появилось самое неожиданное и дерзкое для чувашского сценического искусства произведение — «Король Лир» в декорациях Евгения Бургулова. Нет никаких внешне обусловленных связей между драматической канвой трагедии Шекспира и художественным решением образа спектакля: в прологе мы видим «Факел, закованный в цепи», в эпилоге – «Факел, освобождённый от цепей». На планшете сцены тот же факел, являющийся основным декорационным мотивом всего происходящего на сцене.

Внешних связей нет, но художник обнаружил внутренние связи между современностью и историей давно прошедших времён, сумел объединить прошлое и настоящее в одном – в стремлении к Свободе. Лир освобождается от заблуждения властью, обмана и мерзости окружающих людей, от личных амбиций, очищается от всего сковывающего, гнетущего повседневно и повсеместно...».


Вильям Шекспир. Спектакль «Король Лир». Постановка главного
режиссёра Государственного Русского республиканского драматического
театра Чувашской АССР В.П. Романова. Эскиз декорации.
Пролог. 1961 г. Бумага на планшете, гуашь. 80 х 60.


Заслуженный деятель искусств Чувашской Республики Антонина Мордвинова писала, что «над пьесами Шекспира Евгений Ефимович работает страстно, его увлекают яркие, сильные образы героев, в каждом из которых как будто сконцентрировались те или иные человеческие качества, разделились добро и зло, любовь и коварство, справедливость и вероломство. Для каждой сцены он ищет некий символ, «нерв», который не позволил бы забыть основную идею автора, режиссёра, художника. Так, в «Короле Лире» он находит выразительный художественный символ для спектакля – пылающий факел. Закованный в цепи в прологе, он статичен, поставлен вертикально. В финале изображён с разорванными цепями в стремительном диагональном движении. Художник пишет на полях рисунков: «Здесь факел – в стремлении вперёд, то рвущийся в цепях, то освобождённый… Главная мысль – победа разума и света».

По стопам отца
23-летняя ленинградка Антонина Иванова и её муж Степан сыграли скромную свадьбу 21 июня 1941 года, а на другой день началась война. Организацию, где Тоня работала чертёжницей, закрыли, а Степан стал морским пехотинцем, защищал Ленинград, иногда выбирался в город и помогал продуктами.

После первой блокадной зимы Антонина тоже ушла на фронт – на «Дорогу жизни», единственную транспортную магистраль через Ладожское озеро, которая связывала осаждённый врагами Ленинград со страной. Женщины валили деревья, укрепляли ими дороги к озеру, охраняли склады, работали регулировщицами. После долгой разлуки Антонина встретилась на фронте со своим Степаном и узнала, что у мужа появилась другая женщина. Они развелись.

А через некоторое время на «Дороге жизни» Антонина Иванова – человек тонкой душевной организации, истинная ленинградка – познакомилась с разведчиком Евгением Бургуловым, недавним студентом-художником. До конца войны она помогала ему чертить карты дорог и связала с ним свою судьбу, став не только надёжной спутницей, но и музой. Квартира Антонины Кузьминичны – а она ушла из жизни, перешагнув 90-летний рубеж, – была увешана авторскими картинами военных лет, нарисованными углём из печки, поскольку тогда не было карандашей и краски.

8 декабря 1947 года в Ленинграде в их семье родилась дочь Елена. Евгений Бургулов тогда ещё учился на театрально-декорационном отделении Ленинградского института живописи, скульптуры и архитектуры имени И.Е. Репина.


Елена Евгеньевна Бургулова – дочь художника и сама художница

Елена Евгеньевна Бургулова пошла по стопам отца. В столице Чувашии, куда переехала семья, она окончила художественную школу и художественное училище, была членом молодёжного объединения при Союзе художников Чувашии, с 1971 года участвовала в различных выставках.

Как сообщал сайт столицы Чувашии, «Елена Евгеньевна росла и воспитывалась в творческой атмосфере: отец часто брал её в театр, она была невольным участником разговоров и споров о живописи, литературе, театре, становилась свидетельницей ночных бдений отца, когда он работал над очередными эскизами декораций и костюмов. Евгений Ефимович мечтал о том, чтобы дочь Елена посвятила себя живописи – её талант был очевиден и ярок. Уже первые работы маслом, которые она написала после окончания с отличием Чебоксарского художественного училища и показала на выставке, были замечены. Натюрморт «Незабудки», написанный легко, широко, был приобретен в фонд Художественной галереи. Но жизнь сложилась иначе: Елена Евгеньевна связала свою профессиональную судьбу с Художественным музеем, где была хранителем народного и декоративно-прикладного искусства более тридцати пяти лет. Лишь в выходные писала акварелью. Но писала много, вдохновенно, не оставаясь в стороне от выставочной жизни города и республики».

Местная пресса писала, что «Елена Бургулова – живописец, тонко чувствующий и понимающий природу, но не считающий себя пейзажистом, цветы – излюбленная тема художницы. И именно акварель с её силой тона, лёгкостью и воздушностью подчеркивает прелесть и нежность недолговечных творений природы. На стенах галереи «ирис чудно фиолетов под святыней голубой» и «ландыш клонит жемчуг крупных слёз», а рядом – «глубокий обморок сирени…».

К 70-летию Елены Ефимовны в Чувашском художественном музее прошла выставка её работ под названием «Души прекрасные порывы». Благодарная дочь посвятила её своим родителям. Два внука Евгения Бургулова тоже стали художниками, а внучатая племянница выступает на сцене театра, где он творил.

…Члену Союза художников СССР (1950), Заслуженному деятелю искусств Чувашской АССР (1956), участнику советско-финляндской и Великой Отечественной войн Евгению Ефимовичу Бургулову было отпущено только шестьдесят четыре года. Он ушёл из жизни 25 октября 1973-го. В нынешнем декабре исполнится 110 лет со дня его рождения.

Помнят ли об этом в его родном селе Доронинском и Улётовском районе, одно из лучших хозяйств которого носило имя его отца, погибшего в годы Гражданской войны?

Все материалы рубрики "Золотой фонд" земли Даурской"

 


Сергей Забелин
Фото: Интернет
«Читинское обозрение»
№42 (1578) // 16.10.2019 г.



Вернуться на главную страницу

 

Обсуждение
Оставить комментарии

Имя:*

E-mail:

* - поля, обязательные для заполнения

Ваши комментарии:*

НЕ ПРОПУСКАЮТСЯ:
оскорбления, маты, обвинения в преступлениях и право- нарушениях, подробности личной жизни (журналистов, авторов, героев публикаций).
ДЛЯ СВЯЗИ
c редакцией можно указать свой телефон, email (эта информация не публикуется).