«Точно клетка без птицы»

125 лет назад – 17 июня 1890 года – великий русский писатель А.П. Чехов, следующий на Сахалин, въехал в Читу...


Читать начало 

Второй этаж «Даурского подворья» опоясывал балкон, вход которого был с улицы. С него жильцы заходили в номера. Нижний этаж включал в себя номера и разного рода помещения, в том числе въезд для экипажей и отдыха лошадей. Но если в Иркутске писатель прожил целую неделю, остановившись в «приличном номере» гостиницы «Амурское подворье», то в Чите только начинающий развиваться гостиничный сервис был далёк от совершенства и произвёл на путешественника неблагоприятное впечатление. Удобства во дворе, грязь и остатки недавнего пожара близ гостиницы не располагали к хорошему настроению. Вот где бы пригодились рекомендации Птицына и других друзей и знакомых Чехова, но Антон Павлович действовал инкогнито, поскольку на тот момент в его планы входил отдых перед дорогой к намеченной цели. В результате если все остальные города Сибири, кроме университетского Томска, который Чехов охарактеризовал «скучным, нетрезвым» и «свиньёй в ермолке и моветон», были удостоены писателем пусть не лестных, но достойных отзывов, то о главном административном центре Забайкальской области он оставил нелицеприятное: «город Чита плохой, вроде Сум».



Здание гостиницы 
«Даурское подворье» в Чите, где остановился Антон Павлович, было построено по Амурской (центральной улице города) и имело оригинальный проект.

Не стоит пренебрегать мнением сибирского исследователя Е.Д. Петряева, который предположил, что отзыв Чехова о Чите возник ещё и в связи с тем, что в день его приезда в наш город исполнился год со смерти старшего брата Антона Павловича – Николая, умершего в Сумах именно 17 июня 1889 г. Николай Павлович был талантливым художником, иллюстратором-карикатуристом, личным другом И.И. Левитана, М.В. Нестерова и архитектора Ф.О. Шехтеля. Братья, разница в возрасте которых составляла всего два года, были настоящими единомышленниками, их связывала крепкая дружба и привязанность. Они вместе начинали литературную работу в редакциях юмористических журналов. В день пребывания в Чите Чехова не покидали тягостные мысли о трагической судьбе брата. В этот же день под вечер Антон Павлович выехал в Нерчинск, куда прибыл во вторник, 19 июня.
 


Гостиница «Даурское подворье». С панорамы Читы А.К. Кузнецова начала 1890-х гг. Ищем так: от цифры 4 белым цветом (улица Ингодинская) проводим прямую вверх и упираемся в белый домик – это каменная лавка, которая и сейчас стоит на углу 9-го Января через дорогу от травмпункта (№59). 2-этажное здание рядом и есть «Даурское подворье». Оно стояло здесь до начала 20 века, пока некто Онучина не построила доходный дом – будущий роддом. Теперь здесь наркологический диспансер. И кто во времена Чехова мог бы об этом подумать?



Вместо предполагаемого Птицыным роскошного Бутинского дворца писатель остановился в гостинице «Даурия» – 2-этажном старинном здании с мезонином, построенном в 1828 г. Её содержателем был Мокеев, о котором мало что известно, кроме отзыва известного краеведа и корреспондента нерчинских газет И.В. Багашева, хранящегося в Кяхтинском музее среди его бумаг: «Вчера у Мокеева познакомился с беллетристом г. Чеховым, он едет на Сахалин. Ночевать не стал, боится не попасть на пароход. Человек любознательный, не чета чиновникам. Спрашивал о Нерчинске и Каре, о врачах, удивился, что здесь есть музей. Мокеев – старая лиса, всех проезжающих называет «ваше превосходительство», и никто не возражает, только г. Чехов ему по поводу себя сделал замечание».

«Городок не ахти, но жить можно», – резюмировал писатель по этому поводу в письме к своим родным.

Помня о том, как он недавно в Лиственничной опоздал на «байкальский пароход» и вынужден был, потеряв сутки, заночевать на станции, Чехов очень опасался опоздать и на пароход «Ермак», отходящий от сретенской пристани 20 июня вниз по Шилке на Амур. А потому очень торопился и вечером того же дня выехал из Нерчинска в Сретенск, путь до которого составлял около ста вёрст. Ранним утром измученный бессонной ночью путник взошёл на палубу «Ермака» и в этот же день известил мать: «Ну-с, ехали, ехали и сегодня утром прибыли в Сретенск ровно за час до отхода парохода, заплативши ямщикам двух последних станций по рублю за чай».
 


Гостиница «Даурское подворье». С панорамы Читы А.К. Кузнецова начала 1890-х гг. Ищем так: от цифры 4 белым цветом (улица Ингодинская) проводим прямую вверх и упираемся в белый домик – это каменная лавка, которая и сейчас стоит на углу 9-го Января через дорогу от травмпункта (№59). 2-этажное здание рядом и есть «Даурское подворье». Оно стояло здесь до начала 20 века, пока некто Онучина не построила доходный дом – будущий роддом. Теперь здесь наркологический диспансер. И кто во времена Чехова мог бы об этом подумать?


Всего в Забайкалье Чехов пробыл около недели. За такое короткое знакомство с краем нельзя было составить о нём полного представления, но писатель понимал, что сделать это было бы невозможно. Его зарисовки, отдельные замечания и характеристики несут отпечаток непосредственного первого впечатления, в отличие от очерков «Из Сибири», которые писались уже по прибытии на Сахалин. При этом писатель действует не как сторонний наблюдатель, а как человек, сопричастный происходящему, сочувствующий тем или иным обстоятельствам. Если в других городах Сибири Чехов останавливался на несколько суток или на несколько часов, то в Сретенске он пробыл всего лишь час на деревянной пристани и борту парохода, готовящегося к отплытию. В то же время если забайкальские города Верхнеудинск, Чита и Нерчинск были упомянуты в дорожных письмах родным, друзьям и коллегам Антона Павловича всего лишь в одном или двух случаях, то Сретенск удостоился чести быть упомянутым им более десяти раз. Именно страх опоздать на сретенский пароход и явился причиной, того, что город стал объектом его острых переживаний и едва ли не главным действующим лицом эпистолярного жанра писателя по пути на Сахалин. 

Ещё за неделю до отъезда (15 апреля) Чехов поделился волнениями о предстоящем путешествии со своим другом – А.С. Сувориным: «У меня такое чувство, как будто я собираюсь на войну... В случае утонутия или чего-нибудь вроде, имейте в виду, что всё, что я имею и могу иметь в будущем, принадлежит сестре, она заплатит мои долги». Как известно, писатель с известной долей свойственного ему юмора слыл мастером изобретений неологизмов, т.е. новых слов общенародного языка. В данном случае сравнением с войной и неологизмом «утонутие» он обозначил откровенно страшившую его дальность и неизвестность пути. 

Упомянутая сестра писателя – Мария Павловна – единственная в семье девочка кроме пяти братьев, находившаяся в ней на особом положении. Для Антона Павловича она была, по словам С.Я. Маршака, «лучшим другом», «беззаветно посвятившая ему всю свою жизнь». На протяжении своей сознательной жизни Мария исполняла обязанности его душеприказчика, а с 1922 г. была бессменным директором созданного ею Ялтинского дома-музея А.П. Чехова.


Гостиница «Даурия» в Нерчинске, в которой останавливался А.П. Чехов

Будучи в Томске, Чехов вновь пишет Суворину: «На перекладных скакать до Амура – это пытка. Разобьёшь и себя, и весь свой багаж. Посоветовали купить повозку. Купил сегодня за 130 рублей. Если не удастся продать её в Сретенске, где кончается мой лошадиный путь, то я останусь на бобах и взвою». 

28 мая из «интеллигентного» Красноярска Антон Павлович извещает семью: «В Иркутске я буду через 5-6 дней, проживу там столько же дней, затем скакать до Сретенска и – конец моему лошадиному пути. Вот уж больше двух недель прошло, как я скачу не переставая, думаю только в одном этом направлении, живу этим; ежедневно вижу восход солнца от начала до конца!». 

«Из всех сибирских городов самого лучшего города» Иркутска 5 июня писатель шлёт письмо писателю Н.А. Лейкину, а 7 июня – своей матери Евгении Яковлевне. В них он также информирует о планах дальнейшего пути: «Отсюда еду на Байкал, потом в Читу, Сретенское, где меняю лошадей на пароход, и плыву по Амуру до своей цели» и «Пароход из Сретенска идёт 20 июня. Православные, что я буду делать до 20? Куда деваться? Езда до Сретенска требует только 5-6 дней». Прибудет ли он в Сретенск к пароходу вовремя или опоздает – эти беспокойные мысли не покидали писателя всю дорогу через Сибирь. А потому через неделю (13 июня) по пути в посёлке Лиственичная на Байкале Чехов отправляет матери новое письмо, в котором снова делится горькими раздумьями и панически вопрошает: «Так как не бывает ничего такого, чтобы не кончалось, то я ничего не имею против ожиданий и ожидаю всегда терпеливо, но дело в том, что 20-го из Сретенска идёт пароход вниз по Амуру; если мы не попадём на него, то придётся ждать следующего парохода, который пойдёт 30-го. Господа милосердные, когда же я попаду на Сахалин?».

И вот, наконец, писатель на палубе «Ермака», он спешит поделиться новыми впечатлениями: «Я уж не в тарантасе сижу, а в каюте I класса амурского парохода «Ермак». И хотя писать было очень неудобно, мешала сильная вибрация и тряска парохода, Антон Павлович подробно отписывает своим «домочадцам»: «Стали мы гнать в хвост и гриву, питая слабую надежду, что к 20 попадём в Сретенск». 

Читать начало


Читать окончание 

Все материалы рубрики "Год литературы"
Все материалы рубрики "Забайкалье многоликое"


Ирина Куренная
«Читинское обозрение»
№25 (1353) // 24.06.2015 г.

Вернуться на главную страницу

Обсуждение
Оставить комментарии

Имя:*

E-mail:

* - поля, обязательные для заполнения

Ваши комментарии:*

НЕ ПРОПУСКАЮТСЯ:
оскорбления, маты, обвинения в преступлениях и право- нарушениях, подробности личной жизни (журналистов, авторов, героев публикаций).
ДЛЯ СВЯЗИ
c редакцией можно указать свой телефон, email (эта информация не публикуется).