Край непокорённый

Бредишь Гималаями или Сахарой? Держи путь на север Забайкалья


Каларский район, видимо, просто пожалел меня, явившуюся к нему в гости без унтов, – за бортом было всего -2. Легкомысленно вместо унтов в рюкзак я закинула пакет с картошкой, которая, кстати, на Севере улетела на «ура». Но ею одной тут сыт не будешь, северяне считают средством выживания сало, шмат которого должен быть потолще и с прослойками розового мясца (мороз перед ним отступает!). На север Забайкалья я прибыла в составе забайкальского экологического пресс-клуба «Берлога».

Биотуалеты на бумаге
Чару снегом завалило ещё 30 сентября, в то время, когда в Чите ещё листва не облетела. И лето здесь было нынче худым: картошку, кустарнички, ягодники в цвету побил июньский заморозок, тепла почти не было. Но ядрёную рябину нежданный по лету гость не тронул, ею мы полакомились тайно с кустов Галины Давыденко – геолога, бывшего главного специалиста Каларского экологического центра (тоже, кстати, бывшего). Дома у неё – хоть геологический музей открывай: сыннырит (сырьё для алюминиевой промышленности), друза кальцита, медная руда, серпентинит, чароит, волластонит, молибденит и прочие изыски из недр каларской земли. Хозяйка медной горы – не иначе.





Встретились с Галиной Ивановной не зря – многие годы она продвигала идею создания национального парка «Кодар», о котором вот уже полвека только говорят.

– В 91-м году в Иркутске было составлено обоснование Кодарского природно-исторического национального парка. По этому обоснованию Читинский комитет по экологии и природопользованию пробил проект парка. В 93-м году в Санкт-Петербурге институт урбанистики этот проект подписал, – вспоминает геолог с сорокалетним стажем.



В том проекте было прописано даже обустройство биотуалетов для туристов. По словам Галины Ивановны, за проект было заплачено сто тысяч.

– Но на этом всё закончилось. Позже я писала письма главе администрации Читинской области. Однажды пришла отписка, что «вполне возможно, что эти средства были затрачены зря и сейчас не время создавать парк». С тех пор прошло более двадцати лет. По бумагам парк должен начать функционировать в 2020 году. На дворе – 2016-й, – безнадёжно вздыхает Галина Ивановна.

Согласно проекту 91-го года, парк должен включать в себя функциональные зоны-резерваты, научно-экологическую зону, места для туризма, зону традиционного природопользования, буферную зону и др. Задачи парка: сохранение эталонных и уникальных природных комплексов, создание регулируемого туризма, ведение экологического мониторинга, экопросвещение населения и другие. К слову, с одной стороны предполагаемого парка уже есть добрый сосед – Витимский заповедник, открытый иркутянами ещё в 82-м году. Не чета нам!

Об уникальности Каларского района говорит и его глава Павел Романов:
– У нас порядка 19 памятников природы только регионального значения: ледники Кодара, Чарские пески, елово-чозениевая роща, вулканы, подземные термальные источники и другие. По моим данным, сейчас готовится последнее обоснование парка для Москвы. Мы очень ждём создания парка федерального значения, тогда у нас будет регулируемый туризм (пока он дикий). И вообще для района это большой плюс.



Предполагается, что парк раскинется на площади 310 тысяч гектаров, а на них – каких только чудес нет.

Пустыня домашняя
Первое чудо, которое должно войти в состав парка, удалось увидеть на третий день пребывания в далёкой Чаре – урочище Чарские пески, примерно в десяти километрах от Чары, между долинами рек Чара, Средний Сакукан и Верхний Сакукан. Туда нас домчал вездеход, разламывая толстый лёд огромных луж, вздымая к верху грязь болот. Наш водитель Виталий Кузьминых то и дело стучал по гусеничным тракам кувалдой (машинка старенькая), а нас, сидящих сверху, трясло так, что слетали шапки. О каком-то другом транспорте тут даже думать не надо – редкая машина доедет до Чарских песков.





Первую остановку сделали на каньоне Красавица. Глубокая песчаная воронка, в центре которой бьют ключи и вытекают в долину. С краю восхитительных Чарских песков приютилось и озеро с нежным названием «Алёнушка». С одной его стороны возвышаются высокие тонкие лиственницы, а с другой – высоченный песчаный берег, с которого ребятня летом (как только и добираются по топям!) с гиканьем съезжает вниз в прохладные объятия Алёнушки. Но не стоит доверять нежному названию озера – оно коварно глубинами до шести метров.

Взобравшись на вездеход, пытаюсь найти край пустыни. Виталий советует не заглядывать, площадь урочища Чарские пески – 50 кв. км. Водитель со знанием дела рассказал, что пески постоянно находятся в движении – буйный забайкальский ветер перекладывает барханы (песок, кстати, – чистый кварц) с места на место. Порой длина барханов достигает 150-170 метров, а ветер может сложить кучку в 80 метров высотой. Пустыня припорошена снегом, ни тебе верблюдов, ни скорпионов. Однако в этой маленькой (я бы даже сказала: домашней) пустыне можно увидеть скудную растительность: ельник, стланик, лиственницы.



В моей голове пустыня никак не вязалась с болотами непролазными, тайгой и горами, упирающимися в облака. Чарская пустыня более походит на случайно рассыпанный великаном песок.

...и молчаливая
Пока я верчу головой и подскакиваю на ухабах, наш вездеход, как громадный жук, забирается на высоченный бархан, верхушку и бока которого припекло солнышком, и снег впитался в жёлтый песок.

– Откуда среди болот, гор и тайги чудо сие? – спрашиваю Виталия.

– Версий много. Учёные спорят. Говорят, что озеро здесь было, а пески – это его дно. Здесь была когда-то найдена стоянка древних людей, – отвечает пропахший соляркой от вездехода водитель.



Чуть позже выясняю: под завалами песка были найдены стрелы из нефрита, наконечники копий. Откуда же брали эти люди нефрит и куда исчезли с Чарских песков? Загадка, о которой пустыня умолчала. Впрочем, как и о своём происхождении.

Появление пустыни связывают с Кодарским хребтом. По мной из версий, 45 тысяч лет назад громадный ледник сполз с Кодара в Чарскую долину, перегородив её, из-за чего образовалась своеобразная чаша огромных размеров, которая наполнялась в течение сотен лет таявшими ледниками. Появилось огромное озеро (его размеры достигали 60 километров по протяжённости, а глубина доходила до 250 метров). Водоём «дошёл» к самым «ногам» Кодарского и Удоканского хребтов, пробралось оно и в приустьевые межгорные долины. Ледники продолжали сходить с гор в чашу, таща за собой миллионы тонн глины и песка.



Озеро просуществовало 2-3 тысячи лет. Его исчезновение связывают с окончанием ледникового периода, когда ледяная плотина в долине растаяла. Озеро вытекло, оставив после себя сотни мелких озёр. Тут за донные отложения взялись воздух и ветер, сформировав замечательную пустыню – урочище Чарские пески на злющем севере Забайкалья.

Будем надеяться, что нацпарк всё-таки появится в районе, ведь в него будет включена эта красота, тогда нам будет проще добраться до единственной пустыни нашего славного края, да и урочище будет под присмотром работников парка.

Каменные могилы
Если вам удастся попасть на Чарские пески, то, грея пятки на песчаных барханах летом, а зимой сбивая с них снег, присмотритесь к горам. Среди синих величественных хребтов есть знаменитое Мраморное ущелье, куда рвутся историки, туристы со всего мира. Нам там побывать не удалось – сейчас не лучшее время для таких поездок. Там, среди мрачного камня, когда-то существовал лагерный пункт №2 Борского исправительного трудового лагеря «Мраморный ключ» почти на три тысячи заключённых (в те годы их число превышало население всего Каларского района). Горемыки добывали вручную из северной земли уран, спускали его на своих горбах с рудника, который находился на высоте в стене ущелья. Хуже места для отбывания срока не придумаешь...

Просуществовал ИТЛ недолго: с 49-го по 51-ый год. Сохранились остатки бараков, до сих пор в Каларский краеведческий музей поступают самодельные ножи, банки, стеклянные пузырьки, железные кружки, приспособление для плавки свинца, колыпи для отливки картечи и прочие немые свидетели жуткой страницы истории. Не сомневаюсь, что в таких жёстких условиях не один ссыльный тут Богу душу отдал...

Впрочем, каменные могилы тут рыли не только им. В Мраморном ущелье погибла инженер-геолог Нина Ивановна Азарова. В 49-м году при исследовании этих мест на наличие угля она погибла, и один из склонов хребта стал её могилой. Её именем был назван один из ледников. Нине Азаровой было всего 34 года.

Северный младенец
Ледники, знаменитые пики и перевалы увидеть, к сожалению, не удалось. Однако посчастливилось побывать на заброшенной железной дороге Чара-Чина, которую проложили в начале 2000-х до Чинейского месторождения титано-магнетитовых и полиметаллических руд.



До ветки, прокинутой от БАМа, нас добросил Анатолий Месюра (личность легендарная) на своём «Урале»-вахтовке. Этот водитель считается самым опытным в Чаре. Ему доверяют северный завоз в отдалённые, труднодоступные села. Десятки лет он возит людям раз в год по зимнику необходимые продукты и вещи, вывозит их самих в цивилизацию. Для селян он, пожалуй, небесный посланец (попробуй-ка пожить в глуши!).



В его комфортной машине однажды даже три дня жил младенец.
– Маму доставили в Читу санрейсом рожать. Она потом добралась до Чары, домой до Калара вёз её я. Как раз вёз с метеостанции груз, продукты, людей до Калара. Первый день, помню, прошли только 145 километров, встали на ночёвку. Выгрузили продукты, вещи на улицу, девочку в кабину. Потом люди в будке спали и мама с ребёнком. А вот на второй день прошли всего 23 километров из-за больших наледей, морозы страшные стояли.

Устоял Мисюра и его «Урал», благополучно все доехали до Среднего Калара. А той девочке сейчас уже три года, и живёт она здоровенькая в родном селе.

– Не плакала, мать её покормит, и та спит. Благо, были памперсы. Если бы пелёнки – замучились бы, – смеётся водитель, опёршись на надёжного «коня».

Не стоит думать, что машина в далёкий путь идёт одна – их отправляется несколько. Уходят гружёные под завязку. Бывает, что и по экстренному случаю дёргают Анатолия Ивановича: то в селе поножовщина, и надо вывезти раненого, то ещё что-нибудь случится. Всякое бывает, и люди тут нужны надёжные и опытные, ведь просчётов север не прощает.

Похороны машин
Пока Мисюра рассказывает байки, коих накопилось за годы работы, мы добрались до уникального, очень сложного в прокладке 73-километрового железнодорожного пути Чара-Чина.

Оставалось только охать и ахать. Титанический труд в зоне вечной мерзлоты, повышенной сейсмоопасности! Рельсы проложены порой на высоте более 1,5 тысяч метров. Для путей специально прорубали скалы, делали огромные насыпи, построили только 32 моста (больших, средних и маленьких), 23 из которых железнодорожные. У одного даже посчастливилось постоять – «мост на спичках», так называют его местные. Его длина 320 метров, 10 пролётов, высота – 52 метра.



Чтобы удержать скалы от осыпания, для удержания лавин и камней было построено множество подпорных стенок, специальных галерей и прочих укреплений. Были построены министанции, в зданиях которых даже до сих пор вкручены лампочки, заправки, проведена линия электропередачи и прочая инфраструктура. По некоторым данным, нашему безголовому государству дорога обошлась почти в 10 миллиардов рублей. Дорогу даже запускали. Помнит помпезное открытие и Анатолий Иванович:



– По ней прошёл только путеукладчик и всё. Перед открытием прибыл паровоз с рудой, которую на 35-м километре загрузили на состав и спрятали на двое суток под Чарой. А на открытие пригнали – вот вам первая руда!

Дальше этой показухи дело не пошло (инвесторы сдали назад), хотя Мисюра, знающий эти места как свои пять пальцев, утверждает, что руда на месторождении лежит прямо под ногами, собирай – не ленись. Но дорога была преступно брошена, и сейчас её для эксплуатации надо восстанавливать, снова вкладывать миллионы рублей...

– Сюда гнали старые КрАЗы, стаскивали их с платформ и волоком тащили к рабочим участкам. А ушли все отсюда на новеньких БелАЗах, КамАЗах. Многие тут обогатились, – делится Мисюра.

Старые же машины хоронили, вырывали котлованы, сгребали туда старьё и закапывали, ну, или продавали местному населению за копейки (у многих в Чаре проходимые мощные машины, те же вездеходы). Ничего удивительного, пожалуй, тут нет, если даже саму железную дорогу бросили заживо разлагаться... Никому не нужная дорога теперь стала местом паломничества любопытных туристов.

Первое, второе и компот
А туристов, диких, правда, в районе хватает. Серьёзно ими занимается Каларский центр туризма при краеведческом музее, в котором есть четыре инструктора и заведующий. Специалисты центра давно разработали маршруты: пеший, водный, лыжный – их много, все они разные, от первой до шестой категории сложности. Методист центра Виталий Орлов, ловко раскинув подробную карту района, мигом показал их все.

Особое внимание в центре уделяют детско-юношескому туризму, для этого в школах созданы специальные кружки. Их посещают дети от 12 до 17 лет, нынче попробовали взять даже второклассников (их выведут в «поля» через несколько лет). К счастью детей и взрослых, в Чаре был открыт спортзал, который адаптировали под спортивный туризм. Даже скалодром есть. Готовых детей выводят в дальние походы в дикую природу.

Если с детьми занимаются специалисты центра, то не все взрослые туристы проходят через центр.

– Есть у нас несколько предпринимателей, которые набирают группы и ведут по определённому маршруту. Но все группы, прибывающие в район, обязаны пройти регистрацию либо в поисково-спасательной службе, либо в администрации, – рассказывает Орлов, являющийся ещё и начальником поисково-спасательной службы района.

99% групп – туристы, идущие куда сами хотят. Всего за сезон (с февраля по октябрь) регистрируется около 700 человек. Многие бегут в горы сломя головы, не желая даже регистрироваться. О них доносит сарафанное радио, а спасатели потом их разыскивают, устанавливают число людей и их маршрут.



Глава района Павел Романов рассказал, что однажды презентовал в Китае Каларский туризм. Китайцы было заинтересовались, но потом сказали: «Мы согласны долго ехать по вашим местам, пусть нас ест ваш гнус, но, вернувшись, мы должны помыться в бане, отобедать три блюда и компот в столовой, лечь спать в комфортном жилье. Ничего этого у вас нет. Туристов к вам не повезём». Ничего этого, конечно же, нет, поэтому и едут в район со всего мира любители экстрима, спортивные опытные туристы, которые согласны на отсутствие инфраструктуры, заранее договорившись с частниками о доставке их в нужное место.

Даёшь парк к концу года!
Проблему удобств (дорог, зимовий и прочего) мог бы решить национальный парк «Кодар», который бы дикий туризм сделал регулируемым. Да и экологические нормы стали бы соблюдаться лучше, ведь дикого туриста мы знаем – то костёр бросит, то горы мусора оставит.

В прошлом году министр природных ресурсов и экологии России Сергей Донской уверенно заявил, что все необходимые документы по национальному парку «Кодар» с учётом прошлых разработок будут готовы до конца 2016 года. Год завершает свой забег, и грош цена слову министра, если документы снова забросят в стол на десятки лет.

Все материалы рубрики "Забайкалье многоликое"

 


Ольга Чеузова
Фото автора
«Читинское обозрение»
№46 (1416) // 16.11.2016 г.


Вернуться на главную страницу

 

Обсуждение
Оставить комментарии

Имя:*

E-mail:

* - поля, обязательные для заполнения

Ваши комментарии:*

НЕ ПРОПУСКАЮТСЯ:
оскорбления, маты, обвинения в преступлениях и право- нарушениях, подробности личной жизни (журналистов, авторов, героев публикаций).
ДЛЯ СВЯЗИ
c редакцией можно указать свой телефон, email (эта информация не публикуется).