После бурь очень нежно поётся...

В книжном издательстве «Поиск» вышел новый поэтический сборник Алексея Казанцева «Перекат»

Сегодня моя золотая струна 
Настроена и вдохновенна,
Она опьяняет сильнее вина.
В ней слышатся тайны Вселенной...

Такими вот строками открывается эта книга. 
​И, согласитесь, трудно после них не продолжить чтение. 


Хотя... первый взгляд на этот объёмный том в четыреста с лишним страниц рождает несколько иное чувство – весьма далёкое от лирического настроя. На обложке, изображающей соответственно названию речной перекат, в несущихся водным потоком каменных булыжниках явно различимы очертания людских зародышей. Картинка, что и говорить, не для слабонервных – нежных барышень уж точно заставит передёрнуть плечиками. Но у человека мыслящего, а книга явно рассчитана на такового, изображение вызовет поток ассоциаций. В самом деле, сколько жизней вот так – в зародыше – молотит и, не дав развиться, перекатывает бурная река жизни?!

Нет, неслучайна и вовсе не рассчитана на дешёвый эффект эта обложка. Перекаты судьбы изрядно потрепали и автора книги. Чего стоит хотя бы тот факт, что около десяти лет поэт провёл в местах не столь отдалённых. И не в какие-то баснословные времена это было – человек он далеко не старый. 

Сбежал, кто в Израиль, 
кто в Америку...
Россия, хотя ты и мать,
Прибиться к нездешнему берегу
И мне приходилось мечтать.
По тюрьмам твоим беспредельным

Не друг ты была мне, а враг...

Трудно сказать, что могло бы стать с парнем из забайкальской глубинки Алёшкой Казанцевым от этого раннего удара судьбы, будь он слабее духом. Немало ровесников в подобных обстоятельствах сгинуло до срока. Но, как сказал ещё один, не менее испытавший, а ныне известный поэт: «Судьба, как провидица, по силам вручает и крест». Не сразу и не безропотно, судя по стихам, принял свой крест Алексей Казанцев:

Родился я – мне Богом дан
Пытливый ум, душа, талант.
В награду или в наказанье?..
.....................................................
Господь! Ведь это не случайно.
Зажги в моём мозгу свечу.
Я эту тьму открыть хочу,
В ней моё счастье – ТАЙНА.
Чтоб не томила больше мысль:
Что значит смерть,

что значит жизнь...

Страница за страницей, медленно и с нарастающим сочувствием к мятущейся душе вчитываюсь, нет, не в стихи – в годы непростой жизни. И невольно всплывает в памяти цветаевское: «О, Боже мой, как объяснить, что поэт прежде всего – СТРОЙ ДУШИ!».

Алексей Казанцев свой строй души начал ощущать рано. Он родился в благодатном краю, который много позже его друг – прозаик Олег Димов – назовёт Кыринией. Алексей примет это название с маху, может быть, даже с некоторой завистью, что не ему, поэту, оно явилось. Ведь это он вырос в такой благодати, «где небо ближе близости, где речка светлей светлости, где ивы гибче гибкости...»

Милая малая родина не отпускает его ни на минуту, и строки ей посвящённые, пожалуй, лучшие в книге:

...Родины чувства такие певучие,
Самые мудрые, самые нежные...
.............................................................
Только сегодня осознанным стало
Всё, что теперь вспоминать 
нестерпимей –
Солнце над чащей, косуль на увалах
И вдоль реки васильковые сини...
Картинки детства сами по себе складываются в стихи:
Солнце спелым помидором 
Закатилось в огород.
Вечерок притих как ворон,
Опустившись на заплот.
Зорька – добрая корова –
Пахнет мятой, чесноком.
Напои нас, мама, снова

Вкусным тёплым молоком.

Свет памяти и озаряет, и тревожит:

Это родины милые тени
Восстают впереди-позади.
Так и хочется встать на колени

И молиться до песни в груди. 
(«Кыриния»)

Он вырос в семье, где стихи звучали по-бытовому естественно почти каждый день. Очень энергичный по натуре, неравнодушный ко всему, глава семьи – Георгий Антонович – своё отношение к окружающей действительности нередко выражал рифмованными строками – едкими, хлёсткими, с сарказмом. Ну вот хотя бы так:

В Кыру прилетел 
небольшой самолёт.
Дверь отворилась, и Ленин идёт.
Без слуг, без холуев и прямо в лесхоз.
Наш бедный директор 
аж к стулу примёрз:
– Ильич, вы откуда,
ведь Вас в живых нет!
– Сейчас же кладите
на стол партбилет!
Вы часто позорите
честь коммуниста,
И совесть у Вас, 
вижу, архинечиста...


Наверняка, отец, работавший в том самом лесхозе, из-за своей принципиальности и правдолюбия слыл неуживчивым, наверняка сам от этого страдал, но отношением к жизни наделил и своих детей.

Рассвета над родиной ради,
В процессе великой борьбы
Внимал ты отверженной правде
И зову осипшей трубы. 
И нас приучал несмышлёных
Противиться духу толпы
И падать без всхлипов и стонов

На скользких ступенях судьбы. 
(«Памяти отца»)

Неудивительно, что сыновья – и Алексей, и младший Аркадий, по нелепой случайности преждевременно ушедший из жизни, стали рано проявлять себя в творчестве.

Я детство прошедшее слышу.
И хочется сердцу с тоской
Забраться на старую крышу

И солнце потрогать рукой.

Повезло поэту и с первой учительницей, которая осталась для Алексея образцом Учителя. И хотя он по-прежнему, как всякий сельский хулиганистый мальчишка, продолжает называть её «училкой» – даже в своём посвящении, свет благодарной памяти исходит от этих искренних строк:

Училка моя, Полина
Афанасьевна Токмакова,
Любила меня как сына,
Капризного, бестолкового.
Брала мою руку в руку
И на листочке белом
Писала за буквой букву –
Послушно перо скрипело.
Ах, какие ж то были буквы!
Впредь не видал круглее.
И не встречал теплее
Из рук человеческих руку...
Училка моя родная –
Начала наук наука...
Всюду Вас вспоминаю
И чувствую Вашу руку
Во всех лабиринтах жизни,
Везде, где бы только ни был...
За чувства мои, за мысли,

За песни, за всё спасибо!

Чувство благодарности дорогому человеку выражено и тем, что поэт именно Полине Афанасьевне посвятил эту книгу.

А вот на вопрос, у кого Алексей учился писать стихи и кого считает своим наставником, он лукаво усмехается: «Учусь у графоманов – читаю плохие стихи и понимаю – так писать нельзя!». И с улыбкой итожит: «Несовершенство учит меня совершенству...». Ну можно ли сказать лучше?

И всё-таки по стихам А. Казанцева легко определить его истинных учителей в поэзии. Книга насыщена известными именами, в ряду которых: Александр Пушкин, Михаил Лермонтов, Сергей Есенин, Александр Блок, Борис Пастернак, Марина Цветаева, Николай Рубцов...

Вероятно, какую-то печать наложило на его творчество и общение с земляками: Михаилом Вишняковым, Владимиром Сажиным, Вячеславом Вьюновым, Виктором Балдоржиевым, Николаем Ярославцевым, Александром Гордеевым... 

Лёгкой иронией и одновременно неподдельным теплом веет от строчек посвящения Борису Макарову:

У Бориса в Акше
Вдоль забора капуста.
Вызывает уже
Восхищённое чувство.
Со стихами корзина.
Мир и свет на душе.
Чай с душистой малиной
У поэта в Акше.


К слову сказать, собратья по перу безоговорочно приняли Алексея Казанцева в ряды региональной писательской организации и рекомендовали к вступлению в Союз писателей России. Что ж, давно пора: в его творческом багаже уже около десяти книг: «Трубный зов», «Зарево звонкой зари», «Жажда жить», «Багульниковый май», «Раскалённый до счастья зенит», «Звезда Вифлеема»... Лучшее из них и вошло в «Перекат».

– Ну, а как не писать, если само оттуда идёт! – говорит он, взмахнув над головой рукой.

Хотя, есть у Алексея и такие строки:

Стихи писать хотел забросить
И впредь не брать карандаша.
Какое дело мне до сосен
Или до шума камыша?
Какое дело до рассветов
И до закатов? Что мне в том?
И без того зовут поэтом,
То есть Алёшкой-дурачком.
Я не писал почти полгода,
Сажал картошку и морковь.
В душе моей звенело что-то,
А в жилах леденела кровь.
Но я удерживал, как рвоту.
В земной душе небесный звон.
Вдруг обезумевшие ноты
Запели сами в унисон
Поющим соснам и рассветам,
Закатам, звёздам, камышам –
И я опять пишу, при этом

Грызу, как прежде, карандаш.

Что ж, остаётся только улыбнуться последней, не совсем попадающей в рифму строчке, и пожелать Алексею Георгиевичу Казанцеву больше не бросать карандаша – пусть из-под него чаще выходят интересные, трогающие сердце читателя стихи! Пусть «каждый миг отзовётся золотой убеждённой струной» – ведь поэт сам признаёт, что «после бурь очень нежно поётся, если сердце полно тишиной».

Все материалы рубрики "Год литературы"

 

Галина Рогалёва,
член союзов журналистов и писателей России
Фото автора
«Читинское обозрение»
№16 (1344) // 22.04.2015 г.

Вернуться на главную страницу

 

Обсуждение
Ирина Григорьевна 18:20 24.04.2015
Прекрасные стихи!
Оставить комментарии

Имя:*

E-mail:

* - поля, обязательные для заполнения

Ваши комментарии:*

НЕ ПРОПУСКАЮТСЯ:
оскорбления, маты, обвинения в преступлениях и право- нарушениях, подробности личной жизни (журналистов, авторов, героев публикаций).
ДЛЯ СВЯЗИ
c редакцией можно указать свой телефон, email (эта информация не публикуется).