Забор


Читать начало

Правильная речь. Трезвый внятный голос. Вежливое обращение и опрятная одежда внушали уважение. В нём не было ничего от уже сложившегося в стране образа бомжей, шатающихся по вокзалам, улицам и помойкам в грязной одежде, с рваными сумками в руках, отрешёнными глазами и неприятным запахом немытого тела. Они обычно выпрашивали деньги и еду. Этот хотел их заработать.


– На вашем лице я вижу тень недоверия, – сказал бомж, – вы не бойтесь. Я в здравом уме и не жулик. С разрешения Сергея Сергеевича Любченко я поселился в его усадьбе. Чтобы освоиться в новой обстановке, необходимо время. А пока я нуждаюсь в материальной поддержке.

Чёрные глаза его смотрели молодо, прямо и уверенно. Анисим смутился:
– Чего же мне вас бояться. Человек вы, вижу, хороший, но и удивительный.

Анисим посмотрел на его голые ноги.

– Первый раз за всю свою семидесятилетнюю жизнь вижу человека, который в такое время года ходит босиком. Я вон в добротных сапогах, – Анисим потопал ногами, – и то стоит застояться на месте, как ступни холодом прохватывает. У вас, видать, обуток нет? Какой размер носите? У меня и сапоги, и ботинки есть, правда, ношенные, но справные.
– Спасибо, добрый человек, – незнакомец поклонился, блеснув круглой плешиной на самой макушке, – я привык обходиться без обуви.
– А зимой?
– Надеваю какую-нибудь лёгкость: тапочки или крепкие носки, чтобы ступни снежными струпьями не поранить.
– Ну и ну! – Анисим разглядывал ноги незнакомца, – и кости не болят?
– Не болят.
– И спина?
– И спина.
– А голова?

Незнакомец рассмеялся:
– Ничего не болит, добрый человек. Попробуйте и убедитесь сами.
– Да вы что! – замахал руками Анисим, – тут случается чуть сквознячком продернёт, и то беда: насморк, кашель, температура.
– Это потому что вы опасаетесь простуды и о ней думаете. А вы не думайте. И не заболеете. Все болезни человека от раздумий. Попробуйте!
– Ой-ё-ё, – лицо Анисима наморщилось, будто он проглотил что–то кислое, – не знаю. Староват я для экспериментов. В молодости пробовал – не пошло.
– Терпения не хватило, – развеивал сомнения Анисима незнакомец, – без него ничего не добьёшься.
На солнце наползло небольшое облачко, и сразу же набежал ветерок. Незнакомец потянул носом воздух.
– Значит, помощь не нужна?
– Спасибо! Пока руки-ноги гнутся, сам управлюсь.
– Тогда я пошёл дальше.
– А может быть, задержитесь ненадолго? Чайку попьём.
– Весьма благодарен. Вы воистину добрый человек. Как вас по имени-отчеству-то?
– Да Анисимом зовут. Анисимом Ивановичем. А вас?
– Мэлсом Петровичем.
– Как-как?
– Мэлсом, – и, улыбаясь, произнёс по слогам, нажимая на каждую букву.

«Странное имя, – озадачился Анисим, провожая гостя долгим взглядом, – не русское. Наверное, и сам он не русский».

После этого знакомства встречал Анисим Мэлса на дачной улочке почти каждый день. И всякий раз его подначивало любопытство спросить: как докатился человек до такой неустроенной жизни? Но сдерживался по причине природной стеснительности и не лез в душу.

Возвратился как-то Анисим из города – ездил пенсию получать. Больше половины её спустил на выплату коммунальных услуг. Сидел на берегу речки, со свинцовой, бурлящей гневом тяжестью в сердце. Тут и появился Мэлс. Не отозвался Анисим на приветствие нормальным голосом, буркнул зло.

– Случилось что? – участливо спросил Мэлс, – может, я помешал вашему одиночеству? Так я...
– Садитесь, садитесь, – Анисим похлопал ладонью рядом с собой, – не берите на себя. Чёрт меня сегодня оседлал. Никак сбросить его не могу. Вот думаю: почему власть нас, стариков, так обижает? Почему над нами издевается? Пенсию на рубль повысят, а цены на услуги жилищно-коммунального хозяйства и продукты – на десять. Докторам мы – обуза. Чиновникам – помеха. Куда ни сунься – требуются деньги, деньги, деньги. По уши в дерьме сидим, а по отчётным цифрам, что в газетах мелькают да в бархатных словах власть предержащих, процветаем и благоденствуем.
– Тут, Анисим Иванович, маленькая хитрость есть, не очень заметная простому человеку, не обременённому экономическими познаниями.

Мэлс набрал горсть маленьких камешек и принялся бросать их в воду. Буль. Буль. Буль.

– Доходы и прочие благодеяния у нас любят называть в процентах. Они всегда выглядят солидными, весомыми, а переведи их в рублики, получаются одни слёзы.

Камешки медленно опускались на дно. К ним кидалась рыбья молодь. Потыкавшись в несъедобную твердь, разочарованно разрыскивалась в разные стороны. Но после каждого «буль» с надеждой снова набрасывалась на вероятную добычу.

– Не сытное ещё время, еды маловато?
– Ну, голодными не сидим.
– Да я не вам, – засмеялся Мэлс, – рыбкам.

Анисим посмотрел в воду. Тени от фигур качались и гнулись на поверхности.

– Хорошо здесь у вас, – Мэлс сощурился на солнце, – чистая речка, воздух, запахи, птицы. Чего ещё человеку надо.
– А вы откуда? – спросил Анисим, угадав мгновение для такого вопроса.
– Из Москвы я.
– Ого! – искренне удивился Анисим. В столице России он никогда не был, но много о ней слышал и всегда испытывал какое-то благоговейное чувство, – и каким же вас ветром в наши дебри занесло?
– Ветром социальных перемен.
– А конкретнее, если не секрет.
– Какой секрет... Голая-преголая явь, – Мэлс набрал воздух в лёгкие и с шумом выдохнул его... 

Читать продолжение
Читать начало

Все материалы рубрики "Год литературы"

 

Юрий Курц
«Читинское обозрение»
№34 (1362) // 19.08.2015 г.

Вернуться на главную страницу

 

Обсуждение
Оставить комментарии

Имя:*

E-mail:

* - поля, обязательные для заполнения

Ваши комментарии:*

НЕ ПРОПУСКАЮТСЯ:
оскорбления, маты, обвинения в преступлениях и право- нарушениях, подробности личной жизни (журналистов, авторов, героев публикаций).
ДЛЯ СВЯЗИ
c редакцией можно указать свой телефон, email (эта информация не публикуется).