Улицы Победы

Маршал Победы Георгий Константинович Жуков


Любой регион счёл бы за честь найти в своей истории соприкосновение с маршалом Советского Союза, четырежды Героем Советского Союза Георгием Константиновичем Жуковым (1896-1974). Наша Чита принимала будущего маршала Победы в далёком 1939 году.

Уроженец Калужской губернии, крестьянский сын, кавалеристом прошёл Первую Мировую войну, заслужил два Георгиевских креста. В Красной Армии служил с 1918 года, а свой первый орден – Красного Знамени – получил в 1922-м за подавление крестьянского восстания на Тамбовщине. С этого года карьера командира эскадрона пошла уверенной поступью. Ему довелось в 1930-м быть командиром бригады 7-й Самарской кавалерийской дивизии и под командованием другого будущего маршала – К.К. Рокоссовского. (В 2004 году здесь, в Чите, имена двух маршалов вновь пересекутся только уже в форме проспекта Маршала Жукова и улицы Маршала Рокоссовского). Затем была служба в Белорусском и Западном особом военных округах. Именно Жукова рекомендовали Сталину в качестве командира, способного изменить ситуацию после неудач советских и монгольских войск в боях с японскими милитаристами на реке Халхин-Гол в 1939 году. Сам Жуков в своих воспоминаниях назовёт этот вооружённый конфликт «необъявленной войной».

В начале июня 1939 года в здании штаба ЗабВО, тогда на улице Ленской (ныне Лермонтова) он участвует в заседании военного совета округа. Обладая особыми полномочиями, комкор Г.К. Жуков получил информацию о положении дел на востоке Монголии, где японцы уже захватили всё правобережье Халхин-Гола. Тревожная обстановка складывалась не в пользу монгольских пограничников и частей 57-го особого корпуса, растянувшего свои полки и бригады на тысячу километров по территории Монгольской Народной республики, к тому же японцы полностью господствовали в воздухе.

Жуков вступает в командование корпусом, а затем и созданной 1-й Армейской группой. Первое крупное сражение за гору Баин-цаган Жуков проводит вопреки требованиям устава РККА, бросив на врага сходу танки 11-й бригады М.П. Яковлева без поддержки пехоты. Ценой потери половины боевых машин (около 70 единиц) японцы были сброшены с западного берега, и угроза их дальнейшего продвижения вглубь Монголии была устранена. Затем были победы наших лётчиков, упорные бои на Ремизовских высотах, окружение и разгром японской группировки генерала Камацубары.

Можно с лёгкостью согласиться с маршалом Победы о том, что это была война. С двух сторон участие в сражениях принимало более 130 тысяч человек, которые противостояли на территории площадью в два наших города. Наши безвозвратные потери составили более 10 тысяч человек.

Осенью 1939-го на груди Г.К. Жукова сверкала золотая звезда Героя СССР и орден Красного Знамени МНР. В 1940-м он командует Киевским округом, и его армия занимает Бессарабию. В 1941 году он – начальник генерального штаба.

 



Это человек большого полководческого таланта, смелый и оригинальный в своих суждениях, очень твёрдый в проведении решений в жизнь, не останавливающийся ни перед какими препятствиями для достижения поставленных военных целей.

С.М. Штеменко,
​Генерал армии



В годы Великой Отечественной Жуков командует войсками пяти фронтов. На Ленинградском он сумел сконцентрировать силы и не допустить врага в город Ленина. Его Западный фронт отбросил фашистов от Москвы. В ходе Сталинградской битвы, успех которой во многом его заслуга, Жукову присвоено звание маршала. Затем были блестящие военные операции на Курской дуге, освобождение Белоруссии. И, наконец, его 1-й Белорусский фронт берёт Берлин. Маршал Жуков от лица советского командования подписывает акт безоговорочной капитуляции Германии. Это и дало ему высокое народное звание «Маршал Победы». В 1945 году он уже трижды герой, кавалер двух орденов «Победа».


Мемориальная доска на здании штаба ЗабВО

После войны маршал был настолько популярен, что Сталин отдалил его, отправляя командовать военными округами то в Одессу, то в Свердловск. В 1955-1957 годах Жуков – министр обороны, но его взгляды расходятся с первым лицом партии и государства Н.С. Хрущёвым. Удостоив маршала к 60-летию четвёртой звезды Героя, Хрущёв отправляет его в отставку. Всенародно любимый советский полководец оказывается не у дел, но оставляет нам свои «Воспоминания и размышления» – мощную книгу о советской военной истории, которая популярна и в наше время.

В год столетия полководца (1996) в Чите на здании штаба ЗабВО была открыта мемориальная доска работы забайкальского художника Николая Полянского. На мемориале воинам-забайкальцам, павшим на Халхин-Голе, воспроизведён российский орден Жукова.

Всего 190 городов и посёлков России имеют улицы, проспекты, площади имени маршала Жукова. Среди них и Чита.

Все материалы рубрики "Улицы нашего города"

 

Александр Лыцусь
«Читинское обозрение»
№25 (1353) // 24.06.2015 г.

Вернуться на главную страницу

 

Обсуждение
Читатель "ЧО" 16:47 01.07.2015
При всём уважении к великому полководцу Г.К. Жукову и автору статьи Александру Лыцусю должен указать на традиционные ошибки и неточности, непростительные для историка:
1) Автор пишет, что Жуков – «крестьянский сын».
На самом деле Г.К. Жукова считать крестьянским сыном можно только условно. По существу, родители Жукова, хотя жили в деревне, земледелием не занимались и крестьянского хозяйства не вели: отец Жукова был сапожником, мать занималась извозом. (См.: Жуков Г.К. Воспоминания и размышления. – М.: АПН, 1970. С. 7, 8, 15.) Сам Г.К. Жуков с детства и до призыва в армию был учеником скорняка и скорняком.
2) Автор пишет: «…была служба в Западном особом военном округе».
На самом деле в Западном Особом военном округе Г.К. Жуков никогда не служил. Белорусский, а с июля 1938 года – Белорусский Особый военный округ был переименован в Западный Особый 11 июля 1940 года. Жуков покинул Белорусский Особый военный округ в мае 1939 года и больше туда не возвращался.
3) Автор пишет: «В начале июня… он участвует в военном совете [Забайкальского] округа».
На самом деле Жуков прибыл в Читу не позже 26 мая, т.к. он уже 24 мая был на приёме у Ворошилова и в тот же день получил Удостоверение № 3191, подписанное Наркомом обороны, согласно которому ему вместе с комбригом С.П. Денисовым и полковым комиссаром И.Т. Чернышёвым предоставлялось право всесторонней проверки 57-го отдельного корпуса. На Халхин-Гол Жуков прибыл не в июне, а в конце мая (вероятно, 27-го), т.е. примерно на 10 дней раньше официально известного и принятого в истории срока), а 30 мая послал первое донесение в Москву о неудачных действиях наших войск 28 мая. (См. напр.: Краснов В.Г. Неизвестный Жуков. Лавры и тернии полководца. Документы. Мнения. Размышления. – М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2001. С. 101.
4) Автор пишет, что в Чите «комкор Г.К. Жуков получил информацию…»
На самом деле в Чите «получал информацию» не комкор, а комдив Г.К. Жуков. Звание комкора Жуков получил только 31 июля 1939 года, т.е. спустя два месяца после посещения Читы.
5) О Баин-Цаганском сражении автор пишет только со слов Г.К. Жукова.
На самом деле за Баин-Цаганское сражение, в котором наши войска понесли большие потери (соотношение потерь только в танках – 5,9:1 в пользу японцев), Жуков получил выговор от Ворошилова, и чуть было не лишился должности. Группировка японских войск в районе Баин-Цагана насчитывала 8 тыс. человек, до ста орудий и до 60 орудий ПТО, а потери японцев – 800 человек убитыми и ранеными. (См.: Исаев А. Георгий Жуков. Последний довод короля. – М.: «Яуза», «Эксмо», 2006. С. 38.)
Кстати, Баин-Цаганское сражение освещено в истории неверно с подачи самого Г.К.Жукова, как вынужденное применение Жуковым танковой бригады против обороны противника. Ещё 30 мая в своём первом донесении Ворошилову Жуков предлагал: «…В случае перехода противником государственной границы – затянуть его к реке Халхин-Гол, сковать огнём с фронта и во взаимодействии с авиацией и танковой бригадой окружить и уничтожить, не дав возможность противнику отойти за государственную границу… До подхода 11-й танковой бригады продолжать вести борьбу (отдельными) разъездами от передовых отрядов, расположенных в 4-5 км восточнее реки Халхин-Гол…». (См.: Краснов В.Г. Неизвестный Жуков. Лавры и тернии полководца. Документы. Мнения. Размышления. – М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2001. С. 101.) Жуков торопился разгромить японцев, для чего и создавал ударную группировку, основой которой была 11-я легко-танковая бригада. Вот слова самого Жукова, сказанные им в беседе с К. Симоновым о Баин-Цаганском сражении: «…Вовремя могли подоспеть лишь находившиеся на марше танковая и бронебригады». (См.: Симонов К. Глазами человека моего поколения. – М.: АПН, 1988. С. 312.) Это значит, что подвижная группировка уже двигалась на северный фланг ещё ДО наступления японцев на Баин-Цаган. Но в своих мемуарах Жуков писал, что, якобы, он поднимал по тревоге резервы, а не ударную группировку, и поставил ей задачу разгромить японцев на горе Баин-Цаган. (См.: Г.К. Жуков. Ук. Соч. с. 157.) На самом деле японцы опередили Жукова, поэтому 11-я бригада и была брошена Жуковым в бой без поддержки артиллерии, авиации и пехоты и понесла тяжёлые потери.
После Баин-Цагана, Жуков решил всё же опять осуществить свой план – бросил в бой оперативную группу в составе двух танковых бригад, трёх мотобронебригад и стрелковой дивизии с задачей разгромить противника и передовыми частями выйти на государственную границу. Несмотря на предупреждение Ворошилова этого не делать, Жуков поторопился, 9 июля приказал войскам, в т.ч. только прибывшим в район боёв и ещё необстрелянными, практически без подготовки перейти в общее наступление. Попытка окончилась поражением. В результате потрёпанные и переутомлённые войска до 12 июля понесли большие потери – ок. 3 тыс. человек убитыми, ранеными и пропавшими без вести. В 11-й танковой бригаде остался один батальон, в бронебригадах – по одной стрелковой роте. 12 июля Жуков получил телеграмму от наркома Ворошилова и начальника Генерального штаба Шапошникова, в которой говорилось, что «действия корпуса за последние дни были неправильными». Шапошников указал Жукову на «легкомысленное» использованием им танков, слабое использование артиллерии, отсутствие взаимодействия войск, особенно авиации с наземными войсками, в результате чего части и соединения корпуса оказались в тяжёлом положении. Только планомерная и всесторонняя подготовка операции под руководством Генерального штаба (Б.М. Шапошников) и командования фронтовой группой (Г.М. Штерн) в течение полутора месяцев позволила войскам 1-й армейской группы под командованием Г.К. Жукова разгромить японцев.
6) Автор пишет: «На Ленинградском [фронте] он сумел сконцентрировать силы и не допустить врага в город Ленина».
На самом деле ещё ДО прибытия Г.К. Жукова в Ленинград немцы были вынуждены остановить наступление на город, т.к. к этому времени они уже понесли существенные потери, а основная часть их ударных войск (танковых и моторизованных) убыла или готовилась к убытию на центральное (московское) направление. 5 сентября начальник германского Генерального штаба Гальдер записал в своём дневнике: «…17.30. – Совещание у фюрера: 1. Ленинград. Цель достигнута. Отныне район Ленинграда будет «второстепенным театром военных действий»... Для полного окружения Ленинграда... потребуется 6-7 дивизий... Танки (корпус Рейнгардта) и авиация (части 1-го воздушного флота) возвращаются в прежнее подчинение... (т.е. в группу армий «Центр».)». (См.: Гальдер Франц. Военный дневник: 1941 год. Ежедневные записи начальника Генерального штаба Сухопутных войск Германии. Пер. с нем. – Смоленск, «РУСИЧ», 2006. С. 562.) Из оценки обстановки командующего группой армий «Север» Леебом 6 сентября: «По сообщению начальника Генерального штаба сухопутных войск, с сегодняшнего дня операция против Ленинграда – с учётом известных обстоятельств – должна быть прекращена. Причины неизвестны, но, возможно, они увязываются с обстановкой в группе армий «Центр». Лично Лееб в своём дневнике пометил: «Гитлер намерен прекратить дальнейшее наступление на Ленинград». Напомню, что Г.К. Жуков вступил в командование войсками Ленинградского фронта 13 сентября 1941 года. Он имел задачу не только не допустить противника в Ленинград, но и деблокировать его.
7) Автор пишет: «В ходе Сталинградской битвы, успех которой во многом его заслуга…»
На самом деле Жуков в качестве представителя Ставки ВГК во время оборонительной операции под Сталинградом находился в период с 29 августа по 12 сентября – на Сталинградском фронте, с 15 по 29 сентября, с 6 по 12 октября и с 30 октября по 4 ноября – на Донском и Сталинградском фронтах, 25-26 октября, с 30 октября по 4 ноября и с 14 по 16 ноября – на Юго-Западном фронте. Больше Жуков в районе Сталинграда не появлялся. Напомню, контрнаступление под Сталинградом началось 19 ноября 1942 года. В это время (19 ноября 1942 г. – 8 января 1943 г. 26 декабря) Жуков находился на Калининском и Западном фронтах, руководя операцией «Марс»…
8) Автор пишет: «Затем были блестящие военные операции на Курской дуге...»
На самом деле Рокоссовский писал о Курской битве: «В своих воспоминаниях он (Жуков.) широко описывает проводимую якобы им работу у нас на фронте в подготовительный период и в процессе самой оборонительной операции. Вынужден сообщить с полной ответственностью, и если нужно, с подтверждением ещё живых свидетелей, что изложенное Жуковым Г.К. в этой статье (Статья Жукова о Курской битве в «Военно-историческом журнале») не соответствует действительности и им выдумано. Находясь у нас в штабе в ночь перед началом вражеского наступления, когда было получено донесение командующего 13-й армией генерала Пухова о захвате вражеских сапёров, сообщивших о предполагаемом начале немецкого наступления, Жуков Г.К. отказался даже санкционировать моё предложение о начале артиллерийской контрподготовки, предоставив решение этого вопроса мне как командующему фронтом. Решиться на это мероприятие необходимо было немедленно, так как на запрос Ставки не оставалось времени.
…В подготовительный к операции период Жуков Г.К. у нас на Центральном фронте не бывал ни разу»… (См.: ВИЖ, 1992 г., № 3, С. 31.)
Жуков утверждал противоположное: «Лично мне пришлось оба эти месяца (т.е. май и июнь 1943 г.) провести в войсках Воронежского и Центрального фронтов, изучая обстановку и ход подготовки наших войск к предстоящим действиям». (См.: Жуков Г.К. Ук. соч. С. 472.)
На самом деле с 18 апреля до 10 мая Жуков работал в войсках Северо-Западного фронта, потом – до 14 мая – в Ставке ВГК. А на Воронежском и Центральном фронтах Жуков находился не «оба этих месяца», а всего 11 дней – с 14 по 26 мая. После этого вплоть до 30 июня Жуков в районе Курской дуги не появлялся. С 26 мая по 30 июня Жуков работал в других местах, а именно: в войсках Западного фронта (26-30 мая), в Ставке (31 мая – 5 июня), в войсках Юго-Западного фронта (5-15 июня) и снова в Ставке (16-28 июня). Однако Жуков мастерски создаёт впечатление читателя в том, что он беспрерывно в течение мая-июня находился в войсках на Курской дуге. В подтверждение этого он приводит своё донесение Сталину с Центрального фронта, датированное 22 мая, а далее пишет, что ему 30 июня позвонил Сталин и приказал оставаться на орловском направлении. Из этого у читателя складывается впечатление, что всё это время Жуков находился на Центральном фронте и готовил победу на Курской дуге. На самом деле Жуков во второй раз прибыл на Воронежский фронт (южный фас Курской дуги) только 30 июня, где пробыл до 3 июля, а на Центральный фронт (северный фас Курской дуги) он прибыл только 4 июля и убыл оттуда 6 (или 7) июля. (См.: Геополитика и безопасность, № 3. – М.: «Арбизо», 1995, с. 199.)...
Продолжение будет.
Читатель "ЧО" 14:52 02.07.2015
9) «…освобождение Белоруссии…»
Вклад Жукова в осуществление операции «Багратион» был существенным, но на самом деле автором Белорусской операции был Рокоссовский и его штаб, а не Жуков. «…замысел (первоначальный, более грандиозный замысел Рокоссовского на проведение Белорусской операции, который он представил в Ставку ещё 3 апреля.) представлял значительный интерес и служил примером оригинального решения наступательной операции на очень широком фронте. …К сожалению, Ставка не имела возможности к сложившейся тогда обстановке (апрель 1944 г.) выделить и сосредоточить в район Ковеля необходимые силы и средства, особенно танковые армии. (Три танковые армии в это время были сосредоточены впервые с начала войны и единственный раз на направлении главного удара в одном фронте – 1-м Украинском, которым до 17 апреля 1944 г. командовал Жуков. Две из них в Проскурово-Черновицкой операции понесли большие потери и были выведены в резерв для пополнения и доукомплектования. Танки были растрачены, и их не хватило для проведения Белорусской операции по первоначальному замыслу Рокоссовского.) Поэтому чрезвычайно интересный замысел К.К. Рокоссовского осуществлён не был. Однако сама идея о направлении ударов и последовательности действий войск, обусловленная в значительной степени разделявшим 1-й Белорусский фронт огромным массивом лесов и болот, была использована Оперативным управлением Генерального штаба при последующем планировании операций». (См.: Штеменко С.М. Генеральный штаб в годы войны. В двух книгах. – М.: ВИ, 1985. Книга 1. С. 278-279.) Отклонив первоначальный замысел Рокоссовского, Ставка ВГК предложила ему доработать его и вновь представить на рассмотрение. Рокоссовский вспоминал, что окончательный вариант операции отрабатывался в Ставке 22 и 23 мая: «Верховный Главнокомандующий и его заместители (т.е. и Жуков.) настаивали на том, чтобы нанести один главный удар – с плацдарма на Днепре (район Рогачева), находившегося в руках 3-й армии… 3-я армия удерживала небольшой плацдарм. Он был вполне пригоден для действий всех родов войск… (Это значит, что Жуков резко критиковал идею нанесения двух ударов. Кроме Жукова на Рокоссовского «давили» члены ГКО Молотов и Маленков.) Войска 65-й и 28-й армий, наносившие второй удар… имели перед собой лесистую, заболоченную местность, которую пересекали притоки реки Припять. …Было изготовлено множество мокроступов – болотных лыж… генерал Батов показал мне «танкодром» на болоте… Часа полтора мы наблюдали, как машина за машиной лезли в топь и преодолевали её…». (См.: Рокоссовский К.К. Солдатский долг. – М.: ВИ, 1984. С. 251-253.) Именно Рокоссовский настоял на нанесении двух ударов, в т.ч. и через «непроходимую местность» – болота. И Сталин после долгих раздумий согласился. На Бобруйском (болотистом) направлении войска 1-го Белорусского фронта прорвали оборону противника в первый же день наступления, в течение пяти суток окружили и уничтожили более шести дивизий и продвинулись на глубину до 110 км со средним темпом наступления до 20-25 км в сутки. Верховный Главнокомандующий Сталин не удержался от похвалы Рокоссовского: «Какой молодец!.. Настоял и добился своего…(выделено мной. – В.П.)». (Черушев Н.С. Из ГУГАГа – в бой. – М.: «Вече». 2006. С. 204.)
Воспоминания Рокоссовского подтверждают свидетельства командующего 65-й армией П.И. Батова: «…представитель Ставки Верховного Главнокомандования Жуков избрал местом своего пребывания пункт на участке правой – северной – ударной группировки войск (3-я и 48-я армии). А командующий 1-м Белорусским фронтом Рокоссовский решил разместить свой командный пункт в районе действий войск левой – южной – ударной группировки (65-я, 28-я армии и конно-механизированная группа И.А. Плиева) (т.е. в болотистой местности на направлении другого удара фронта.). Мы были свидетелями, как перед убытием на свои направления оба военачальника искренне желали друг другу успехов в предстоящем сражении за освобождение Белоруссии. При этом Жуков сказал Рокоссовскому: «Мы вам подадим руку помощи через Березину». На это командующий фронтом не менее убеждённо ответил, что левая ударная группировка своими успехами обеспечит выполнение боевой задачи правой, а не наоборот.
Наибольший успех в развитии наступления на Бобруйском направлении действительно сопутствовал левой ударной группировке войск 1-го Белорусского фронта». (См.: Батов П.И. В походах и боях. – М.: ДОСААФ СССР, 1984. С. 396.) Жуков был так уязвлён успехом левой ударной группировки по сравнению с правой, что не поверил докладу Батова и прибыл на его командный пункт, чтобы лично убедиться в том, как наступают войска Батова. Низкие по сравнению с левой ударной группировкой темпы продвижения правой ударной группировки (т.е. под его управлением) Жуков объяснял тем, что «3-й и 48-й армиям был дан завышенный участок прорыва. К тому же армии не имели достаточных средств прорыва». Почему же они не получили достаточных средств усиления и кем же был дан «завышенный» участок прорыва, где действиями войск руководил представитель Ставки ВГК, заместитель Верховного Главнокомандующего маршал Жуков? А вот кем – «Я, как представитель Ставки, вовремя не поправил командование фронта»! (См.: Жуков Г.К. Ук. Соч. С. 562.)...
10) Автор пишет: «…его 1-й Белорусский фронт берёт Берлин»
На самом деле широко известно, что Берлин брали два фронта: 1-й Белорусский и 1-й Украинский, причём первыми вошли в Берлин войска 1-го Украинского фронта. А в Берлинской операции участвовали и войска 2-го Белорусского фронта.
11) Автор пишет: «…маршал был настолько популярен, что Сталин отдалил его, отправляя командовать военными кругами то в Одессу, то в Свердловск».
Не менее популярными были Рокоссовский, Тимошенко, Баграмян, Говоров и другие. Но никого из них Сталин не «отдалял». На самом деле Г.К. Жуков был снят с должности Главкома Сухопутных войск за т.н. «трофейное дело» (барахольство и мародёрство), в котором маршал отличился больше и громче всех остальных. Именно тогда Сталин сказал: «…Маршал Жуков, утеряв высокую скромность, и будучи увлечён чувством личной амбиции, считал, что его заслуги недостаточно оценены, приписывал при этом себе в разговорах с подчинёнными разработку и проведение всех основных операций Великой Отечественной войны, включая и те операции, к которым он не имел никакого отношения. Более того, Маршал Жуков, будучи сам озлоблен, пытался группировать вокруг себя недовольных, провалившихся и отстранённых от работы начальников, и брал их под свою защиту, противопоставляя себя тем самым Правительству и Верховному Главнокомандованию…»… После того, как Жуков отбыл заслуженное наказание, признал его законность и справедливость, написал покаянные письма Сталину, Жданову и др., он был возвращён Сталиным в Москву и в высшие органы власти.
Окончание будет.
Читатель "ЧО" 16:34 02.07.2015
Так как автор привёл известное высказывание генерала армии Штеменко, приведу и я для полноты картины некоторые малоизвестные характеристики, данные Г.К. Жукову советскими военными и государственными деятелями. Как говорится, из песни слова не выкинешь:
«В книге Жукова есть не совсем объективные места. Там, где на фронте дела хорошо, это как будто заслуга Жукова и его предложение. Там, где мы терпели поражение и допускали ошибки, якобы виноват Сталин». (Генерал армии Штеменко)
«…Общеобразовательная подготовка средняя, строевая и боевая хорошая… иногда дерзко относится к политруку… резок в обращении с подчинёнными». (Из первой аттестации Г.К. Жукова, 1922 г.)
«…По характеру немного суховат и недостаточно чуток. Обладает значительной долей упрямства. Болезненно самолюбив… Может быть использован с пользой для дела по должности помкомдива или и командира мехсоединения при условии пропуска через соответствующие курсы. На штабную и преподавательскую работу назначен быть не может – органически её ненавидит.
8 ноября 1930 г. Командир-военком дивизии Рокоссовский».
«Требовательность [Жукова] часто перерастала в необоснованную строгость и даже грубость. Подобные действия вызывали недовольство его подчинённых, приходили жалобы и в дивизию. Командованию приходилось с ними разбираться. Попытки воздействовать на комбрига успеха не имели. И мы вынуждены были в целях оздоровления обстановки в бригаде выдвинуть Георгия Константиновича на высшую должность, в инспекцию кавалерии РККА». (Маршал Рокоссовский)
«…тов. Жуков Г.К. является: …весьма требовательным к себе и подчинённым, в последнем случае наблюдается излишняя жестокость и грубоватость.
Чувство ответственности за порученную работу развито в высокой степени…». (Маршал Будённый в аттестации 1931 г.)
Командующий войсками Белорусского военного округа Уборевич при подписании характеристики на командира дивизии Жукова вычеркнул из характеристики слова «В дивизии пользуется авторитетом». (1937 г.)
«…в прошлом имели место случаи грубости в отношении с подчинёнными, за что по партийной линии т. Жуков имеет выговор, но в течение 1938 г. он учёл этот свой недочёт и резко выправился…». (Из аттестации, написанной командующим Белорусским военным округом Командармом 2-го ранга М.П. Ковалёвым)
Военный писатель В.П. Ставский, бывший на Халхин-Голе в группе писателей, где Жуков командовал советско-монгольскими войсками, сообщил Сталину с места событий: «За несколько месяцев расстреляно 600 человек, а к награде представлено 83»…
«Следует сказать, что жуковское оперативное искусство – это превосходство в силах в 5-6 раз, иначе он не будет браться за дело, он не умеет воевать не количеством и на крови строит свою карьеру». «Это человек страшный и недалёкий. Высшей марки карьерист… Он всех топтал на своём пути…». (Маршал Ерёменко)
«Он ревностно относился к каждому листку лавра в награду за ожидаемую победу». «Я ездил к нему несколько раз, но безуспешно. Он держал себя довольно высокомерно и совсем не пытался вникнуть во флотские дела». (1941 г.) «Заняв пост министра обороны, маршал Жуков закусил удила. Ему показалось, что теперь «сам чёрт ему не брат»… такие властолюбивые люди, как Жуков, опасны, если над ними нет сильной руки и авторитета. Сталин правильно и вовремя заметил опасные стремления Жукова приписывать всё только себе». (Адмирал Флота Н.Г. Кузнецов)
«…инспекционные поездки Жукова на Северный и Балтийский флоты оставили тяжёлые воспоминания о беспощадности и даже жестокости его в стремлении навести порядок. Жуков лично уволил в запас и разжаловал более 270 офицеров. На флотах министра обороны Жукова больше боялись, чем уважали». (Адмирал Михайлин)
«…по отношению к подчиненным у Жукова преобладала манера в большей степени повелевать, чем руководить. В тяжёлые минуты подчинённый не мог рассчитывать на поддержку с его стороны – поддержку товарища, начальника, тёплым словом, дружеским советом». «Его личное «я» очень часто превалировало над общими интересами… один из его методов руководства и воздействия – противопоставлять одного командующего другому, играть на самолюбии людей». «Ни один командир, уважающий себя, не имеет права оскорблять в какой бы то ни было форме подчинённых, унижать их достоинство. К сожалению, этого чувства не хватало у Г.К. Жукова, и он часто срывался, причём чаще всего несправедливо, как говорят, под горячую руку. Основным недостатком тов. Жукова во время войны (у него были и положительные качества) была грубость, грубость, заключавшаяся не только в том, что он мог оскорбить человека, нанести ему оскорбление, унизить. Управление Западного фронта в то время иначе и не называли, как матерным управлением…». (Маршал Рокоссовский)
«Предложения помощников он воспринимал настороженно, упрямо настаивая в коротких обсуждениях на своих идеях и решениях. Такое отношение Жукова к командующим родами войск, штабу, членам Военного совета привело к тому, что к командующему фронтом люди попросту боялись обращаться со своими предложениями. Более того, Жуков не терпел мнений, расходящихся с его собственными… Жуков был категоричен даже в тех случаях, когда предложения подчинённых были неоспоримы. Он резко бросал в ответ: «Я уже докладывал Верховному, и он мои соображения одобрил. Естественно, после такой «информации» все замолкали». (Генерал-лейтенант Телегин)
«Это, безусловно, великий полководец, хорошо разбиравшийся в оперативно-тактических вопросах. В стратегическом отношении он был слабее, так как вопросами ведения войны в масштабе государства не занимался. В политическом отношении он был безграмотен… Отношения со многими военачальниками у него были сложными …положительная черта: поймаешь за руку – не будет вилять, во всём признается честно… Он не создан руководить армией в мирное время, и принёс немало вреда. Война – другое дело». «Одно дело – полководческие качества Жукова – другое – его отношение к людям, к подчинённым. Если бы он матом крыл, – это ладно, это обычным было на войне, а он старался унизить, раздавить человека. Помню, встретил он одного генерала: «Ты кто такой?» – Тот доложил. А он ему: «Ты мешок с дерьмом, а не генерал!» «Когда он был министром обороны при Хрущёве, стал окружать себя подхалимами, а людей, открыто говоривших ему о его недостатках, просто сметал». (Главный маршал авиации Голованов)
«…с ним трудно работать… он бывает резок, нетерпим, самолюбив. Но… Жуков честный человек». (Маршал Конев)
«Если говорить о Жукове, как о человеке, то Жуков, как человек необычайно тщеславная и властная личность». (Маршал Соколовский)
«…тенденция неограниченной власти и чувство личной непогрешимости у него как бы в крови. Говоря откровенно, он не раз и не два зарывался, и его всё время, начиная от командира полка и выше, в таком виде разбирали». (Маршал Тимошенко)
«…С момента прихода тов. Жукова на пост министра обороны в Министерстве создались невыносимые условия… У Жукова был метод – подавлять… Кто ты такой? Кто тебя знает? Я с тебя маршальские погоны сниму!.. Товарищ Жуков ни с чьим мнением не считался. Я приведу один из примеров игнорирования не только отдельных лиц, но и всех крупных военачальников. По заданию министра Генеральным штабом был разработан проект наставления по проведению крупных операций и разослан в округа, а затем было созвано совещание всех командующих округами и отдельными армиями. С докладом выступил начальник Генерального Штаба. Два дня обсуждался этот вопрос, и почти все единодушно высказали мнение о необходимости издания такого наставления. Тов. Жуков заявил, что всё это несерьёзно, что крупному военачальнику, а их может быть только единицы, не нужно никакого наставления, так как такой полководец является гениальным, а если это так, то они могут помешать, вырабатывая у него шаблон». (Маршал Бирюзов)
«…Тов. Жуков создал в министерстве такую обстановку, что мы были лишены возможности даже в самом министерстве обращаться к министру и его заместителям с решением вопроса, пробить вопросы было невозможно…». (Генерал-полковник М. Казаков)
«Для него, казалось бы, не было непреодолимых преград, его могучая воля ломала всё, что стояло на его пути». (Маршал Василевский)
«Непомерно груб, до оскорбления человеческих чувств». (Генерал армии Хетагуров)
«…характер крутой, взрывной, требовательность высочайшая, цену себе знает, суд вершит короткий и строгий». (Генерал-лейтенант Черепанов)
«Зверюга». (Генерал-полковник авиации Байдуков)
«…Жуков был профессиональным военным с самой большой буквы, это была его стихия, и вне её он почти ничем не любил заниматься. Даже когда заставляли обстоятельства». (Генерал-лейтенант Ковалёв)
«Касаясь Жукова, я, прежде всего, хочу сказать, что он человек исключительно властолюбивый и самовлюблённый, очень любит славу, почёт и угодничество перед ним и не может терпеть возражений». (Главный маршал авиации Новиков)
«Тов. Жуков, конечно, очень сильный человек, очень способный, трудолюбивый и одарённый человек. Я прямо скажу – мало образованный, но одарённость покрывает недостатки в его образовании. Это сильный характер. Полезный человек. Большое дело сделал на войне… Но…вожжи лопаются, и тов. Жуков может вырваться на свободу и куда он тогда понесёт нас? Понесёт к личной диктатуре… Жуков опасный и даже страшный человек…Он самовластный, деспотичный, безжалостный человек… Я видел, какое невероятное хамство проявил Жуков к ряду людей, в том числе крупным волевым людям». (Маршал Малиновский)
«Культ личности Жукова давил на всех нас, в том числе и на нашего брата». (Маршал Конев)
«Да, Жуков человек тяжёлый, грубый, плохо воспитанный. С ним не только работать, но и общаться тяжело». (Конев)
«Жуков честный человек, военный, но сумасброд». (Хрущёв)
«Жуков – горлопан. Но я убедился в его способностях… как командующий – Жуков в первой тройке» «Жуков – наиболее крупный наш военный, а в политике у него ничего не вышло, хоть он и рвался». (Молотов)
«У Жукова есть недостатки, некоторые его свойства не любили на фронте, но надо сказать, что воевал он лучше Конева и не хуже Рокоссовского». «Если бы можно было распоряжаться личными качествами людей, я бы сложил качества Василевского и Жукова вместе и поделил бы их между ними пополам».
(Сталин)
По воспоминаниям современников Сталин в узком кругу после войны говорил, что, если бы он своим заместителем сделал не Жукова, а Рокоссовского, то война пошла бы по-другому.
Оставить комментарии

Имя:*

E-mail:

* - поля, обязательные для заполнения

Ваши комментарии:*

НЕ ПРОПУСКАЮТСЯ:
оскорбления, маты, обвинения в преступлениях и право- нарушениях, подробности личной жизни (журналистов, авторов, героев публикаций).
ДЛЯ СВЯЗИ
c редакцией можно указать свой телефон, email (эта информация не публикуется).