Паря Вася и другие писатели Читы, которых я знал

Глава 1. Осень патриарха. Продолжение


Часть I
Часть II
Часть III

Часть IV (начало Главы 1. Осень патрирха)


Это книга о забайкальских писателях. Автор – Александр Михайлович Алёшкин, краевед, журналист, литератор, кандидат исторических наук. Вот уже 40 лет он не живёт в Забайкалье, но наш край для него до сих пор родной. И люди, которые были рядом. Наверное, поэтому и получилась она, пока, правда, в рукописном варианте. Но это не мешает нам начать знакомить вас с её фрагментами и надеяться, что она всё же будет издана. А в том, что это надо сделать, нет никаких сомнений. Верим, что и вы будете считать так же, прикоснувшись к драгоценным воспоминаниям человека, искренне любящего Забайкалье.


Глава 1. Осень патриарха


Балябин Василий Иванович (09.01.1900, ст-ца Булдуруй Второй Забайкальской области – 22.09.1990, Чита). «Паря Вася», – так с добродушной иронией и неизменной любовью и уважением звали его за глаза современники.

Памятен первый автограф Балябина. Рукопись «Как я стал писателем» (автобиографические заметки, которые ныне широко цитируются). На первой странице трёхстраничной машинописной рукописи, правленной рукой автора шариковой ручкой с синей пастой, обозначено: «Редакции газеты «Забайкальский рабочий» В.И. Балябин». В самом низу третьей страницы дата: 10/Х-67 г. и подпись: В. Балябин. Вот текст с сокращениями:

Чтением книг я увлекался с самого раннего детства, любил природу нашу забайкальскую, Аргунь голубую, заслушивался рассказами старых казаков. Бывало, ребятишки моего возраста увлекутся игрой в бабки или беговой лаптой, а я убегу на Аргунь и часами сижу на бережку, любуюсь рекой, тальниками, что смотрятся в воду, а то подсяду к старикам на завалинку и слушаю их рассказы о службе казачьей, о походах и войнах. Всё это пригодилось мне потом в литературной работе.

Любовь к чтению у меня не ослабла и в зрелом возрасте. Даже в те бурные 20-е годы, когда у меня и времени для чтения не было, я, хотя урывками, но успевал, но успевал-таки читать. Помню, вторую книгу «Тихий дон» я разыскал в районном центре (с. Нер-Завод), куда я приезжал по делам колхоза. В это время я был председателем колхоза и председателем сельсовета одновременно да ещё командиром отделения ЧОНа. Книгу эту я читал весь остаток дня и всю ночь напролёт, отсыпался уже в телеге, когда ехал обратно.

Зачитываясь такими книгами, как «Тихий дон», «Как закалялась сталь», рассказами Горького, я досадовал: почему же о нашем Забайкалье нет книг? Край наш такой чудесный, история его полна таким множеством интересных событий, конфликтов, люди такие замечательные – и никто об этом не пишет!

Вот тогда-то мне и запало в голову написать Горькому большое письмо и попросить его создать книгу о забайкальцах. В райкоме партии, куда я обратился за советом, над моей затеей посмеялись и сказали, что по одному моему письму Горький не может написать книгу, вот если собрать хороший материал да послать ему, тогда может получиться.

После этого я принялся собирать материал для Горького: протоколы собраний, съездов, конференций, воспоминания красных партизан, белогвардейские листовки, собственные описания местных событий и пр. Шли годы, материал копился, но мне казалось, что отсылать его всё ещё рано, а Горький, не дождавшись моих материалов, взял, да и умер.

Вспомнил я о своих записях только в 45-м году, в Иркутске, когда познакомился с земляком-писателем К.Ф. Седых. К этому времени я прочитал его роман «Даурия», который мне тоже очень понравился. Мои рассказы заинтересовали писателя, и он порадовал меня тем, что собирается писать новую книгу и как раз о том, что я ему рассказывал. Константин Фёдорович попросил, чтоб я ему отдал то, что готовил для Горького, но, к сожалению, всё собранное мною успело затеряться за время войны.

Тогда Седых предложил мне описать заново то, что повидал и пережил в 20-е. При этом он посоветовал писать так как это делают писатели. Первые мои главы Константину Фёдоровичу понравились. «Книга будет!» – сказал он тогда и даже пообещал взять в соавторы будущего романа. Это меня несказанно обрадовало, и я с ещё большим усердием принялся за работу, хотя писать приходилось только по ночам да в выходные дни: основная работа была на производстве.

К великой моей досаде, товарищ Седых переехал на жительство в Читу, литературная связь наша оборвалась. Но я не терял надежды и летом 47-го года послал ему первые мои 13 глав. В ответном письме Константин Фёдорович сообщал, что задуманную нами книгу он сейчас отложил и занялся продолжением «Даурии». Тогда я написал ему, чтобы он вернул поскорее мою рукопись, которая была написана от руки в одном экземпляре, и у меня не осталось копии. Прождав тщетно полгода свои главы (или Константин Фёдорович не получил моё письмо, или рукопись затерялась на почте), я отправился в иркутское отделение Союза писателей, повстречался там с Г.М. Марковым и И.И. Молчановым, рассказал им о своих замыслах и затерянных главах. Выслушав меня, Георгий Мокеевич сказал: «Знаешь что, браток, напиши-ка ты эти главы заново, да и принеси к нам, почитаем, а то, что затерялась, – не беда! Островский не тебе чета, а ему тоже пришлось заново переписывать целый роман!».

Я согласился. За четыре месяца, всё так же работая по ночам, восстановил и даже улучшил утерянное и отнёс в Союз.

Рукопись Марков прочёл очень скоро, одобрил её и, к великой радости моей, сказал, что никакого соавтора мне не нужно, что надо продолжать в таком же духе, а Союз будет помогать. Я стал посещать литературное объединение начинающих авторов, которым руководил тогда всё тот же Марков, приносил туда всё, что успевал написать, товарищи читали, критиковали, помогали дружескими советами. Кстати: в этом литобъединении вместе со мной начинали и стали известными писатели: Ф.Н. Таурин, В.В. Тычинин, Н.К. Чаусов, М.Д. Сергеев и др.

За год с небольшим книга была закончена, рукопись её в начале 49-го года послали в Москву. Это и была «Голубая Аргунь». ...В том же 49-м году «Голубая Аргунь» обсуждалась на межобластной конференции писателей в Иркутске, где также получила хорошую оценку и в 55-м году вышла в свет в иркутском издательстве.
После этого я начал работать над романом «Забайкальцы».




Следующий автограф помечен 29 апреля 1968 г. Две машинописных страницы с хвостиком. Мною поставлен заголовок: «А жителей спросили?». Балябин сам обозначил: «Отклик на статью «Модно или выгодно», опубликованный в «Забайкальском рабочем», 14 апреля 1968.

Статья «Об уровской болезни», 26 сентября 1968 г. Три машинописных страницы. Авторы: В.И. Балябин и В. Михайлова (псевдоним его супруги Виктории Геннадьевны). Правлена авторами, заверена их подписями. Тема: бедственное положение, в котором оказались медики, занимающиеся грозной болезнью.

12 марта 1969 г. Пять машинописных страниц. Статья направлена в редакцию «Забайкальского рабочего». Без названия. Заголовок может быть таким: «Наказы вновь избранным депутатам». Правлена и заверена Балябиным. Лейтмотив – бесхозяйственность в разных сферах жизни.

2 февраля 1970 года. На полутора страницах заметка от руки в адрес газеты «Забайкальский рабочий»: без заголовка, но с пометкой: «Писатель В. Балябин». Шариковая ручка, синяя паста.

20 февраля 1970 года. Вновь в соавторстве со своей супругой, подписавшейся псевдонимом «В. Михайлова», Василий Иванович шлёт в «Забайкальский рабочий» заметку на двух машинописных листах «О творчестве наших земляков». Подписана авторами. Восторженно пишут о кантате, которую написал композитор К.Ф. Гейст на слова А. Трубина.

В 1970 году Василию Ивановичу исполнилось 70 лет. Общественность области с размахом и большой любовью отметила этот юбилей писателя. В моём архиве сохранилось замечательное стихотворение, посвящённое этому событию. Оно напечатано на фирменном бланке «Забайкалки». Стало быть, готовилось много к публикации в газете. Но на нём не заполнены выходные данные – подписи журналистов, готовивших материал к печати. А, стало быть, оно (стихотворение) так и не было напечатано в газете. А жаль.

Автор стиха – С. Фомин. На рукописи моей рукой помечено: «Степан Иннокентьевич Фомин. Чита, улица Бутина, 36, кв. 4. Телефон 3-27-34». Ну, что ж, дорогой Степан Иннокентьевич! Через сорок с лишним лет я исправляю свою оплошность, не доведя ваше творение до газетной полосы. И включил его теперь в книжку.

Мне с писателем редко
случалось встречаться,
Но бывать у него,
Чтобы долго потом
от души восхищаться
Подкупающей, доброй улыбкой его.
Говорит он с тобой
откровенно и просто,
Ни высоких материй,
ни прочих высот.
На писателей нет Всесоюзного ГОСТа,
Если будет – к Балябину не подойдёт!
В нём ты сразу узнаешь
знакомого с детства,
Булдуруйский крестьянин,
мужик мужиком,
Будто жил с ним в деревне,
косил по соседству,
Будто рядом с ним шёл
по росе босиком.
Непосредственность,
близость писателя к людям
Помогает правдиво описывать их.
И читая его, как мы строго ни судим,
Видим в книжных героях
героев живых!
Нет неясных вопросов.
Не нужно ответов.
Всё понятно.
И так представляется мне:
Будто там, на Аргуни,
не Стёпка Бекетов,
А Василий Балябин летит на коне!
Шапка съехала набок задорно и лихо,
Рядом выстрелы, взрывы,
деревня горит!...
А в квартире спокойно, уютно и тихо.
На коленях писателя внучка сидит.
Трудно верить,
что семьдесят лет человеку:
Сколько творческих планов
в уме ворошит!
Пусть он встретит январь
двадцать первого века,
А что дальше...
Пусть сам на досуге решит!


Продолжение следует


Все материалы рубрики "Читаем"
 

Александр Алёшкин
(г. Москва)

«Читинское обозрение»
№32 (1464) // 09.08.2017 г.

Вернуться на главную страницу

 

 

Обсуждение
Оставить комментарии

Имя:*

E-mail:

Введите число:*

* - поля, обязательные для заполнения

Ваши комментарии:*

НЕ ПРОПУСКАЮТСЯ:
оскорбления, маты, обвинения в преступлениях и право- нарушениях, подробности личной жизни (журналистов, авторов, героев публикаций).
ДЛЯ СВЯЗИ
c редакцией можно указать свой телефон, email (эта информация не публикуется).