«Блики». Часть XXXII

Скребок из яшмы. Верба и вера.


Скребок из яшмы
C Виктором Ланцевым копаем картошку. Картофельное поле на задах усадьбы, в низине. Первые два года урожай приходилось бросать – осенние дожди и близкие грунтовые воды превращали поле в озеро. Проделали с отцом титаническую работу, пока подняли поле сантиметров на тридцать – вывезли на него бессчётное число машин земли, песка, угольного отсева, мелкого гравия с берега реки. 

Виктор, от природы человек любопытный, удивляется разным картофельным формам, однако после недолгих размышлений заключаем, что всё же самый сексуальный овощ – морковь. 

Картофелины гулко стучат о днища вёдер. Такой же стукоток слышен с соседних огородов.
– Смотри-ка! – Виктор протягивает пластинку жёлто-оранжевой яшмы. Я беру её, внимательно рассматриваю. И – забываю про картошку.

На моей ладони лежит скребок. Много тысяч лет назад какой-то первобытный человек сработал это примитивное орудие. Но не такое уж оно и примитивное: само лезвие, режущая часть образована двадцатью пятью аккуратными сколами. На второй режущей стороне сорок восемь сколов. Сколы сделаны так ровно и тщательно, что остаётся лишь восхититься прилежностью и мастерством давнего человека. Скребок под женскую руку, в моей ладони он тонет, да и обрабатывать шкуры было женской обязанностью. Чтобы было удобнее держать, под пальцы сделаны углубления. Несомненно, вещь дорогая по тем временам. И несомненно, что эта дорогая вещь была потеряна: она не изношена работой, не поломана, но режущий край уже не острый, – вода, течение, галька, песок, тысячелетия сделали своё успокаивающее дело, обкатали, замылили, сделали лезвие безопасным.

Мужчина подарил женщине скребок и гордился своим подарком. Другие женщины завидовали ей. Однако такой яшмы нет в наших краях, такая яшма встречается километров триста-четыреста севернее. Значит, ему надо было проделать этот путь. А там или отобрать силой, или похитить, или выменять этот скребок у местного племени. Или принести кусок яшмы и уже на месте изготовить из него это орудие. Что маловероятно и неразумно – нести в такую даль камень, половина которого уйдёт в отход. Значит, или отобран или выменян. В то время уже было разделение труда: кто-то охотился, кто-то мастерил, гончарил, кто-то камлал, рисовал охрой на скалах и общался с духами.

Обработка происходила на берегу реки, постоянно нужна была вода смывать и вымачивать шкуры. Что-то должно было произойти из ряда вон – нападение хищного зверя, враждебного племени, пожар, землетрясение – чтобы бежать и бросить очень ценную вещь. Бежать и уже не вернуться сюда, чтобы подобрать. Возможно, женщина погибла. Скребок был втоптан в прибрежную гальку. Река разлилась, со временем немного изменила русло и начала свою извечную работу с камнем: поминутно плавниками, водорослями, мелким песочком убирала, шлифовала острые углы, убирала смертельные грани, доводила до безопасной безделушки, что лежит на моём письменном столе... Потом экскаватор зачерпнул ковшом гравий с яшмовым скребком, самосвал отвёз груз через перевал и высыпал на мой огород. А помощник Виктор Ланцев поднял, протянул мне и сказал: «Смотри-ка!».

Я держал на ладони оранжевый скребок, и какой-то сквозняк образовался вокруг меня – это сквозило время. И было понятно, что тысяча или десять тысяч лет ничего не значат, что это всего секунда, вот она эта женщина, чей скребок я держу на ладони, она где-то здесь, где-то рядом...

Верба и вера
8 октября. Тихая тёплая осень. Распустилась верба. Дни стоят в каком-то счастливом оцепенении. За вербой, сначала по одному, а потом и дружно пошли подснежники. Зацвёл багульник. Брусничник выбросил под ноги бело-розовый цвет.

Остановился у куста вербы, приблизил лицо и рассматриваю ветку. Не все почки наивно раскрылись навстречу солнцу. Есть запасные, резервные, которые не поверили преждевременному теплу, ушли в себя. Не сегодня-завтра ударит мороз, закрутит зима. И погибнут эти, поверившие теплу, почки, и погибнут опушённые цыплячьим пухом ветки, и не распустятся весной кусты ивы... Если бы не другие почки, которые не поверили солнцу. Они спасут весь куст.

Верой жив человек. Даже если эта вера слепа. А большая вера всегда слепа. У большого народа всегда большая вера.

Но ложная вера губит не только человека. Ложная вера может погубить весь народ.
Кто подскажет?
Кто научит?
Как узнать?

Все материалы рубрики "Читаем"

 


Вячеслав Вьюнов
«Читинское обозрение»
№22 (1402) // 1.06.2016 г.


Вернуться на главную страницу

 

Обсуждение
Оставить комментарии

Имя:*

E-mail:

* - поля, обязательные для заполнения

Ваши комментарии:*

НЕ ПРОПУСКАЮТСЯ:
оскорбления, маты, обвинения в преступлениях и право- нарушениях, подробности личной жизни (журналистов, авторов, героев публикаций).
ДЛЯ СВЯЗИ
c редакцией можно указать свой телефон, email (эта информация не публикуется).