Встреча во ржи

Сочинение, победившее во всероссийском конкурсе


Ученица 11 класса школы села Новотроицк Читинского района Диана Яценко стала победительницей всероссийского конкурса сочинений со своей работой «Встреча во ржи», которую написала к 70-летию со дня рождения поэта, писателя М.Е. Вишнякова. Мы решили познакомить читателей с этим сочинением.

Широкое русское поле. Густая высокая рожь. Чистое безоблачное небо. Обрывками ветер доносит слова. Но звук пропадает во ржи. Ты вздрагиваешь. И бескрайняя синяя гладь вновь занимает твои мысли.

Уже и не помнишь, где ты. Разглядывая облака, находишь в них старую таксу, шляпу, а вон там, далеко у горизонта, плывёт корабль. Его белоснежные паруса раскинулись на просторе. И вдруг отчётливо, в паре шагов от тебя – песня:

Ничто не докажешь 
в земной круговерти 
ни словом, ни делом, 
ни жизнью, ни смертью.
Всё – прах, суета, 

тополиный пушок...

Поднимаешься. Под тобой примятая рожь. Острый запах полыни, трепещущей ромашки. Солнце слепит глаза. Песня звенит:

Да эта берёза – 
светла, весела!

Сквозь рожь к тебе выходит гармонист. Растягивая меха, он весело поёт. На нём белая рубаха. Красными полосками вышиты рукава. По бокам рисунки – треугольники. У гармониста чёрная щётка усов. Мелкие лучики видны в уголках его глаз. Он останавливается.
– Ну, здравствуй! – поклон до земли.

Ты в изумленье. Ведь совсем недавно был один. Один. И только пение птиц. Взмах крыла. Душистый запах трав.
– Язык потерял? – солнечные лучики пробежались по лицу.

Смятение проходит. Откликаешься. Ты ещё не особо приветлив, но и не холоден. На твоё «Кто вы?» звучит просто:
– Михаил Евсеевич, – и протяжный стон гармони.
Песня зовёт. Манит. И не проходит мгновения, как ты следуешь за гармонистом.
– Родился я давно. В Сухайтуе. Слыхал про такое? Тогда с японцами мир подписали.

Дорога тянется.
Стал бы я в семьдесят лет
нежным, как солнечный 

лучик...
– Мать моя умерла, когда я в четвёртом классе учился. Воспитывал отец.

Ты не знаешь, зачем этот человек рассказывает о своей жизни. Но чувствуешь – это важно. Каждое слово. Каждый звук гармони важен.
– Помню, уже тогда стихи писал, – и он поёт:

В неполотом поле, где зной 
дожигает хлеба запоздалые,
где запах полыни, 

как пыль, разъедает глаза...

...Михаил Евсеевич ещё многое рассказывает: как были опубликованы его стихотворения в газете Сретенского судостроительного завода. Он работал там. Как стал журналистом. А потом закончил литературный институт имени М. Горького. Как стал членом союза писателей. Что чувствовал. Что видел.
– А душа-то, душа-то – русская!

Русским быть – 
всегда в горящем танке,
под прицелом рока и судьбы.
Плач и клич. Любовь 
на полустанке.

Ранний гул работы и гульбы.

И тут понимаешь, почему он поёт. Ведь его стихотворения нельзя по-другому представить. Их можно только петь. Далёкий русский мотив. Деревенский мотив. Обрамлённый поэзией.
– Для чего писал? А вот ты для чего живёшь? Для того и я писал... А вот ты читал моё переложение «Слово...». Вижу, что нет. Почитай. Сам Лихачёв отметил. Пятнадцать лет писал. Да ты хоть знаешь, кто Лихачёв-то?

Он насмешливо посмотрел. Улыбнулся. И затянул:
Я пришёл к вам поэтом 
полынных и горьких 
просторов
и живу на земле, 
ожидая высокой звезды.
Словно вестник 

дозорный, гляжу...

– Хотел. Вот и писал. А ты чего хочешь? Так что держит тебя? Хочешь петь – пой! Хочешь смеяться – смейся! Но человеком останься.

На пожелтевших страницах, на старых фото ты вспоминаешь улыбающегося мужчину. Он уже не молодой. Но глаза горят с юношеской пылкостью. Вот так ты узнаёшь в гармонисте поэта, человека. А он всё поёт:

Что же миру оставить? 
Знобящие горькие крики,
да один из вопросов, 
который в душе берегу:
«Ты сумел бы, мой друг, 
на окраинах дальних и диких
не устало и нежно 
приветить берёзку в снегу?»
Забайкалье – табунные, 
терпкие...

– Не зря жизнь прожил. Мать только жалко.

Он идёт дальше. Обгоняет тебя. И поёт. А ты думаешь, что было такого в тебе, в твоей жизни? Вспоминаешь выпавший зуб, буквы, сложившиеся в слова. Ерунда! А вот как взял первую серьёзную книгу! Вот ты открываешь её страницы. И тут – догадка:

– А вы случайно не Вишняков, Михаил Евсеевич?
– Что, не похож? – задорная улыбка, складки у рта. 

Да постойте! Ну простите! Не признал! Я читал ваши стихи и рассказы. Только не уходите! О многом, о многом...
 А он не уходит – поёт. И ждёт.
– Незаметно время промелькнуло, – горько произносит. – Я же столько не успел... Эх...

Но всё ли мы сделали, 
всё ли исполнили, Саша,
о чём загадали 

в неполотом поле?...

О многом, о многом вы говорили во ржи. Нельзя и поведать о том, чему научил, какой совет дал, что показал и раскрыл Михаил Евсеевич.
...И ты смотришь вдаль. А по небу идёт гармонист:

Только я – русский поэт!
чувствую горько и странно:
нет ни отца, ни Ивана – 

значит, бессмертия нет.
Значит, в просторах родных

если умру – схороните
нежно в душе сохраните
родину песен моих.


Все материалы рубрики "Год литературы"

 


Диана Яценко
«Читинское обозрение»
№46 (1374) // 18.11.2015 г.


Вернуться на главную страницу

 

 

Обсуждение
Оставить комментарии

Имя:*

E-mail:

* - поля, обязательные для заполнения

Ваши комментарии:*

НЕ ПРОПУСКАЮТСЯ:
оскорбления, маты, обвинения в преступлениях и право- нарушениях, подробности личной жизни (журналистов, авторов, героев публикаций).
ДЛЯ СВЯЗИ
c редакцией можно указать свой телефон, email (эта информация не публикуется).