Поиски своего кода

Реставратор. Научный сотрудник краевого музейно-выставочного центра. Художник. Его полотна экспонируются во многих музеях нашей страны, хранятся в частных коллекциях за рубежом. Участник крупнейших всероссийских, республиканских, зональных выставок. Педагог. С 2013 года – заслуженный художник России. Всё это об одном и том же человеке – Романе Цымбало.

Собиратель
   ХХ век Россия встретила лозунгом «...до основанья всё разрушим!». Начали с главного – веры. Без веры человек становится легко управляемым – как винтик, закручивай до предела... Храмы и церкви разрушались. В разгар борьбы с религией и насильственного насаждения атеизма было опасно держать иконы даже у себя дома или в квартире. Верующие прятали иконы на чердаках, в подвалах... Время не пощадило святыни. У вынутых из тайников икон краски потухли, лак потрескался, да и само дерево порассохлось.
Роман Цымбало собирает такие иконы во время поездок по Сибири и Дальнему Востоку, реставрирует их. Некоторые из них удаётся вернуть к жизни. Вновь оживают краски, на возвращённом к жизни дереве проступают контуры... И вот на вас с болью и мудростью всепрощения смотрит чудотворец.
   В фондах музейно-выставочного центра большая коллекция уникальных старинных икон, возвращённых к жизни любовью и терпением художника-реставратора Цымбало. По просьбе владыки Иннокентия, руководителя епархии Забайкалья, Роман Михайлович отреставрировал более десяти повреждённых пожаром икон – и шедевры мастеров-иконописцев вновь заняли место в церковных иконостасах.
 
Христианин
   Роман Цымбало – человек верующий. Но с пониманием относится к иным религиям. Наверное, это было заложено ещё в детстве. Его родители встретились в Польше. Оба люди образованные, отец – экономист, мать получила гуманитарное образование, владела несколькими иностранными языками. После войны они перебрались в западную Украину, жили под Львовом. В 1949 году родителей арестовали – многим, похоже, покоя не давала домашняя библиотека редких книг... Семью поместили в пересылочную тюрьму. Роме было только пять лет, но помнит сырые серые стены, вечный полумрак в камере. И мышей, снующих по полу. В пересылочной тюрьме они провели полгода... «На выход!» – скомандовал охранник. Их черёд...
   Состав с теплушками неделю тащился возле скованного льдом и стужей Байкала. Казалось, лёд повсюду. Даже в их вагоне на отделённом перегородкой нужнике наросли глыбы льда... Наконец, прибыли на место поселения – в небольшую деревеньку старообрядцев под Хабаровском. Эти люди трудились не покладая рук, чтобы прокормить себя и свои семьи. Строго придерживались веры и устоев. Праздники здесь были редкими. Но когда случались, женщины вынимали из сундуков припрятанные наряды – многослойные, яркие, удивительно гармонирующие с летними цветущими лугами, с осенними полыхающими багрецом лесами. Там Рома впервые ощутил себя частью многоцветного мира.
   Уже тогда мальчик понял: человек – дитя Земли и её продолжение, сотворец Природы.
   В селении старообрядцев Рома впервые увидел иконы. Уже тогда мальчик понял:
– Икона... в ней отражено всё. И прежде всего – душа человека.
   Со временем его всё больше стала занимать тайна иконописи:
   – Лики святых на древних иконах и росписях в храмах, выполненных в разных странах и концах света не ведающими друг о друге мастерами, поразительно похожи. Это не перестаёт удивлять меня. Казалось бы, иконописцы ограничиваются при работе минимумом красок, пользуются лаконичным языком. Но в нём код постижения мира.
   Годы спустя в Сакачи-Аляне, селении под Хабаровском, Роман столкнулся совсем с иной подачей мира неизвестными мастерами, с иным кодом.
 
Искатель
   Роман после школы поступил в Хабаровский пединститут на отделение живописи и художественной графики. Студенты ежегодно выезжали на пленер на берег Амура. Рома обычно отрывался от сокурсников, уходил вниз по течению. На каменных утёсах вдоль реки он обнаружил рисунки. Древний мастер изобразил бегущего оленя, рядом человеческие лики, окружённые лучами. Казалось, неизвестный художник работал с мягким камнем: линия рисунка ни разу не прерывалась. На одном из валунов Роман обнаружил изображение бегущих диких лошадей... Он успел зарисовать в блокнот увиденное. Вовремя! Вода прибыла и скрыла рисунки.
   Века прошли с момента создания шедевра, а наскальные изображения были живыми, полными энергии и... тайны.
   В одной из своих творческих командировок Роман Михайлович наблюдал за работой пожилой женщины-нанайки, изготовляющей кальку для узора на национальной одежде: она обозначила на листе ватмана лишь несколько точек, и из-под ножниц ни разу не прервавшись (!), будто само собой, стало появляться ожерелье – с тем самым узором, что он не раз встречал на каменных утёсах близ Амура... Неужели код рисунка с непрерывной линией у потомков аборигенов заложен в крови?
   Тайну появления петроглифов, оставленных на камне, наверное, могла бы раскрыть шаманка, когда-то жившая здесь. Но посредница между мирами давно умерла. Вот только в её сохранившемся домике на берегу реки вечерами загорался свет керосиновой лампы. Роман наблюдал с противоположного берега: никто, казалось, не входил в избушку. Но керосинка внутри жилища в сумерках упорно мигала, как маяк! Или это был мираж?.. Это так и осталось для него загадкой.
   Прошлое не уходит бесследно, временами даёт о себе знать... В этом Романа Михайловича убеждают события собственной жизни.
 
Реставратор
   Сотрудники Забайкальского краеведческого музея обратились к нему с просьбой отреставрировать муляж шаманки, раритета зала культуры коренных народностей края. Шаманку со всевозможными предосторожностями доставили к реставратору в мастерскую.
   – Такое чувство, что шаманка наблюдала за мной. Поначалу страшновато было, не скрою... Я долго привыкал к ней, она – ко мне. Подойду, тихонько потреплю по плечу, поглажу по щеке. Говорю: «Всё нормально будет, не тревожься». Муляж с живой натуры делали, вот в чём дело.
   Художники – люди суеверные. Верят, что мастер, ваяя или лепя с натуры, забирает у оригинала часть души, вкладывает в своё творение. Вот и бунтующий нрав забайкальской шаманки, убеждён Роман, живёт в своём муляже. А он – реставратор, и его задача не просто поправить и обновить разрушенный временем материал: понять и передать сущность своей натуры.
   ...Забайкальская шаманка благополучно вернулась в зал древней истории и снова держит в плену посетителей. Теперь и Роман посвящён в её тайну.
 
Эксперт
   В музейно-выставочном центре Роман Михайлович определяет наиболее выгодное размещение картин в зале, расположение экспозиций. Но главная его задача – художественное воспитание зрителей.
   - Мы живём в век Интернета. Что-то важное ушло, сломалось в душах. Компьютероманы ра-зучились думать. Это коснулось и художников. Отсюда натурализм... Появилась тенденция: переносить с фотографии на холст кадр, а после красивенько его разукрасить. Только это не искусство. В такой работе нет мысли, нет нерва, нет души...
   В 70-е годы в Доме творчества в Краснодарском крае Роман познакомился с московской художницей Аллой Михайловной Беляковой, одной из представительниц той яркой плеяды мастеров кисти. Они, несмотря на большую разницу в возрасте (ей было уже далеко за 70), почувствовали, что на многое в жизни и в искусстве смотрят одинаково. Это сблизило их.
Белякова незадолго до своей смерти – через Романа! – передала в фонд Забайкальского художественного музея свои акварели и собственный портрет работы Фонвизина.
   – При жизни её дружбы добивались самые великие умы и выдающиеся личности того времени. Она была дружна со Святославом Рихтером. Музыкант даже устраивал в своей квартире выставку работ Беляковой.
 
Художник
   В жизни Цымбало важным человеком стал школьный учитель химии и физики по фамилии Горох. Он копировал картины известных художников, приобщил и своего ученика к этому.
В старших классах Роман посещал городскую изостудию. Его семья к тому времени перебралась в Хабаровск, их реабилитировали. В то время в изостудии можно было встретить людей разного возраста. Мужики, вернувшиеся с фронта, становились за мольберт учениками, с упоением постигали упущенное... Атмосфера всеобщей увлечённости искусством заражала.
   ...На распределении в вузе Роман Цымбало попросил направить его в Сретенск: в педучилище провинциального городка открылось отделение художественной графики. И не ошибся в выборе. Директор училища Богданов и его жена, тоже преподаватель, были люди открыты новым веяниям в искусстве. Позволяли молодому педагогу читать студентам лекции о творчестве Пикассо, Модильяни, Шагала... Родители Романа, отправляясь в ссылку, сумели забрать из домашней библиотеки лишь журналы на польском языке: конвоиры не нашли в них крамолы. А в сретенской школе были серьёзные искусствоведческие статьи о художниках-импрессионистах, о новых направлениях в живописи.
   Роман водил своих учеников на берег Шилки. Они писали с натуры цветущие марьины коренья, скалы, нависшие над рекой, красные цветы на каменистых утёсах, отчего-то названные «царскими лилиями», но больше напоминающие разбрызганные по камням капли крови... Здесь, под скалами, проходил тракт, по которому гнали каторжников.
Сейчас многие его ученики стали известными художниками. Их полотна экспонируются в музеях Хабаровска, Владивостока, Москвы.
   ...Пора взглянуть и на полотна самого мастера. Манера его письма приглушённая, краски размыты. Фигуры плоские, статичные. И сами сюжеты композиций, на первый взгляд, бесхитростны. Но только на первый.
   Вот его «Прощальные цветы осени». Но что это? Засохший букет? Необычный сюжет, мягко сказать... Уже собралась было уйти. Но что-то заставило остановиться у полотна. Цветы когда-то были прекрасны. Наполнены нежностью и благоуханием. Время не пощадило красоты. И вот они увяли и пожухли, понуро опустили лепестки. Всё словно кричит о зыбкости и уязвимости мира. О том, что время, отпущенное нам, так скоротечно.
   Не отпускает и полотно «Перед бурей». Всё здесь выдаёт тревогу и смятение. Мечутся люди, беспокойны овцы в загонах... Нервные мазки и краски, серовато-зелёные, словно передают смятение мира, страх всего живого перед надвигающейся неотвратимой стихией. Но что это? Вглядитесь внимательнее в фигуру чабана, неподвижно сидящего на бревне на переднем плане. Он никуда не спешит, не суетится. Готов принять мир таким, каков он есть. Словно знает наверняка: всё пройдёт. И дождь омоет живительной влагой Землю. В этом, наверное, и есть мудрость жизни. И её величие.
 
 
«ЧО» №6 (1334)
11.02.2015 г.

 

 
Обсуждение
Оставить комментарии

Имя:*

E-mail:

Введите число:*

* - поля, обязательные для заполнения

Ваши комментарии:*

НЕ ПРОПУСКАЮТСЯ:
оскорбления, маты, обвинения в преступлениях и право- нарушениях, подробности личной жизни (журналистов, авторов, героев публикаций).
ДЛЯ СВЯЗИ
c редакцией можно указать свой телефон, email (эта информация не публикуется).