"Пупсик, мой милый пупсик!"

В день покушения на атамана Семёнова, 20 декабря 1918 года, публика пришла в Читинский Мариинский театр на оперетту «Пупсик». Эта оперетка была написана в 1912 году немецким композитором Максом Винтерфелем (псевдоним - Жан Жильбер). В 1913 году она была переведена на русский и в начале 1914 года шла на подмостках многих российских театров. Поэтому в 1918 году эта оперетта была символом мирной довоенной жизни, помогавшей укреплять иллюзию того, что время большевиков уходит.

Схватка белых победителей
   Уже в конце августа 1918 года первая советская власть в Забайкалье пала. 26 августа в Читу вступили части белочехов и белогвардейцы Сибирского правительства. 1 сентября в столицу Забайкалья вошли части Особого маньчжурского отряда атамана Григория Семёнова, а 6 сентября его верные союзники – японцы. Сам же атаман прибыл в Читу только 14 сентября. В тот момент он был лишь командиром одного из воинских корпусов. Однако он вскоре прибрал всю полноту власти к своим рукам, расставляя на ключевые должности своих людей. Официальным же диктатором Забайкалья он стал лишь после переворота, осуществлённого 18 ноября в Омске адмиралом Колчаком, свергнувшим Временное Сибирское правительство.
   Атаман воспользовался ситуацией и не только отказался признать нового Верховного правителя России, но и объявил о принятии на себя всей полноты власти в Забайкалье. 1 декабря адмирал издал приказ №60: «Командующий Пятым Сибирским корпусом полковник Семёнов за неповиновение и нарушение телеграфной связи и сообщений в тылу армии, что является актом государственной измены, отрешается от командования Пятым Сибирским корпусом, смещается со всех должностей, им занимаемых».
За атамана горой стали японцы. И через некоторое время конфликт был исчерпан.
   А вот в декабре 1918 года обострение противостояния в рядах белых победителей было налицо. И в этой ситуации убийство атамана было бы на руку скорее белым, чем красным. Однако союзники большевиков левые эсеры шли проторенной ими ещё до 1917 года дорожкой: главное – террор. И атаман был приговорён к смерти Читинским подпольным комитетом, в котором в тот период преобладали как раз левые эсеры.
 
Атаману повезло
   Первым из местных исследователей историю этого покушения подробно описал Владимир Василевский. В изданной в 1970 году в Иркутске его книге «Дела легендарных дней. Большевистское подполье в Забайкалье» он рассказал: «В его осуществлении принимали участие М.Л. Беренбаум (Неррис), А.П. Сафронов, И.А. Григорьев, Н.А. Пешковский и другие. Во время спектакля в ложу атамана с галёрки были брошены бомбы, принесённые в театр с букетами цветов Семёнов был ранен в ногу. Хотя покушение оказалось неудачным, оно вызвало новый разгул белого террора, в результате которого после зверских пыток погибло более 300 человек, в том числе М. Беренбаум, А. Сафронов, И. Григорьев и многие другие».
   При этом историк добавляет интересную подробность: «Об обстоятельствах ареста участников покушения в докладе на 3-й Сибирской конференции указывалось: «Террористам удалось скрыться. Но один из них был впоследствии арестован по дороге на Восток, а вся организация благодаря провокации провалилась». Это соответствует действительности, ибо основные исполнители покушения И. Григорьев, А. Сафронов были арестованы только через месяц – 19-20 января 1919 года».
   Другому забайкальскому краеведу Артёму Власову удалось найти в местном архиве ещё один документ, в котором были описаны подробности покушения. Это был рапорт, который уже 21 декабря прокурору Читинского окружного суда направил начальник Читинской городской милиции полковник Александр Каменов:
   «Доношу, что 20 сего декабря в Мариинском театре около 10 часов во время второго акта с галёрки неизвестно кем в ложу атамана Семёнова были брошены две бомбы. Взрывом одной из них легко ранен атаман Семёнов и женщина и тяжело – сербский офицер и женщина. Кроме того, после взрыва бомбы также неизвестно кем были произведены два револьверных выстрела, не причинившие никакого вреда. Следствие по распоряжению военного прокурора производятся военными властями.
   Кроме того, легко ранены гр-н Шафжер с женой и контужены подъесаул Тернилов и военный прокурор поручик Шарабурин».
   Так что и атаману, и «его женщине», а это была его знаменитая возлюбленная Мария Михайловна Глебова, больше известная как «цыганка Маша» или «Маша-шарабан», удивительным образом повезло.
   Владимир Василевский в книге «Забайкальская белая государственность», изданной в Чите в 2000 году, писал, что Глебова занимала большое место в личной жизни атамана: «Встретились они в Харбине, где Мария Михайловна выступала в кабаре «Палермо». Встретились и полюбили друг друга. Мария Михайловна приехала в Читу и стала хозяйкой дома. Эта её роль была признана общественностью, о чём неоднократно сообщалось в газетах». Позже они расстались, и она уехала в Иерусалим, где прожила долгую жизнь.
   Это покушение способствовало тому, что террор белых в крае лишь усилился.
 
Особенности менталитета
   Покушение поставило на ноги буквально все военные и правоохранительные органы. И хотя оно было совершено на глазах зрителей, в образовавшейся суматохе террористам удалось скрыться. Для расследования была незамедлительно образована чрезвычайная следственная комиссия, созданы десятки оперативно-следственных, патрульных, комендантских и милицейских групп, перед которыми была поставлена задача как можно быстрее обнаружить и задержать особо опасных преступников, раскрыть это громкое преступление по горячим следам. И тут сработали особенности нашего менталитета...
   Начались аресты. Владимир Василевский писал о 300 арестованных по делу о покушении, а Артём Власов лишь о 200. При этом анализ их же работ показывает, что по делу было арестовано лишь несколько десятков человек, остальные привлекались в качестве свидетелей. Более того, через некоторое время были выпущены на свободу и те, кого подозревали в организации покушения.
Артём Власов в книге «Забайкальская милиция в период военного режима IХ-1918 – Х-1920», увидевшей свет в Чите в 1999 году, писал: «Не остался в стороне от расследования и Читинский уголовный розыск, который за две недели до покушения на атамана Семёнова возглавил Домрачев Александр Владимирович... Понятно, с каким рвением Домрачев А.В. принялся за раскрытие дела о покушении на самого атамана. Не понятно только, почему он с первых шагов расследования пошёл на заведомо явный служебный подлог, на фальсификацию «дела», на явное нарушение элементарной законности. Видимо, посчитал «делом чести» любыми средствами раскрыть это преступление, опередить других, выслужиться, наконец.
   Вполне возможно, что подвигли его к этому и примеры, коих было в то время предостаточно, своих коллег – следователей и контрразведчиков военного ведомства».
Это и были особенности нашей ментальности, с которыми нет-нет мы сталкиваемся и в наши дни – выслужиться любой ценой. Даже если эта цена – чужие жизни. Однако Домрачеву не повезло. Контрразведчики его обскакали. Им удалось арестовать сначала одного участника покушения, а позже взять и остальных. «Липа», которую представил Домрачев, стала очевидной, и, что удивительно, его жертв выпустили, а его самого арестовали. Он просидел до второго прихода советской власти и получил от неё за то же дело новый срок.
 
Сработала контрразведка
  В январе 1919 года семёновской контрразведке удалось выследить одного из активных участников покушения – рядового 31-го полка Матвея Беренбаума (он же Неррис), а затем оперативным путём выйти на подпольную организацию социал-революционеров максималистов, штаб-квартира которой находилась в доме Ивана Григорьева. Были арестованы бывший командир 2-го Верхнеудинского казачьего полка Александр Софронов и Иван Григорьев. Все трое основных участников теракта были направлены в Маккавеево и казнены.
   А читинские подпольщики, среди которых со временем стали преобладать большевики, от тактики индивидуального террора отказались.
  Режим атамана Григория Семёнова продержался в Чите до октября 1920 года.
   А вот оперетта «Пупсик» с тех пор уже никогда не исполнялась на театральных сценах Читы.
 
 
«ЧО» №51 (1326)
17.12.2014 г.
Обсуждение
Иннокентий 10:40 23.10.2016
Большевики-создатели теории "белого террора", кроме Макковеевской баньки других мест тысячных казней безвинных не могли обнаружить. Красный же террор, самый настоящий, растянулся с 1920-х до 1940-х годов. И всё шито-крыто. Ни мест казней, ни захоронений. Заткнулись Смоленкой, где обнаружили несколько костей, но Государственного расследования преступлений не было и нет
Оставить комментарии

Имя:*

E-mail:

* - поля, обязательные для заполнения

Ваши комментарии:*

НЕ ПРОПУСКАЮТСЯ:
оскорбления, маты, обвинения в преступлениях и право- нарушениях, подробности личной жизни (журналистов, авторов, героев публикаций).
ДЛЯ СВЯЗИ
c редакцией можно указать свой телефон, email (эта информация не публикуется).