Достоевский и Забайкалье

В его судьбе и творчестве было несколько малоизвестных эпизодов, связанных с землёй Даурской


Фёдор Михайлович Достоевский, 200-летие со дня рождения которого недавно праздновалось, — безусловно, знаковая фигура для русской литературы и истории. Поэтому регионы, где довелось побывать великому писателю, с гордостью хранят память о его визитах, подчёркивают в своих анналах связь с ним. Но в Забайкалье, как известно, Фёдор Михайлович не был. Тем не менее в его судьбе и творчестве было несколько достойных внимания, но малоизвестных эпизодов, связанных с удивительной землёй Даурской.

Теоретически Достоевский мог бы попасть за Байкал, когда был осуждён по делу петрашевцев на каторгу в Сибирь. Однако его отправили в Омск, в то время, как многие петрашевцы отбывали наказание именно в Забайкалье, на печально известной Нерчинской каторге. Там же работал его друг юности — врач и ботаник Александр Егорович Ризенкампф. В Забайкалье он служил с 1848 года, боролся с распространением тифа. В одном из рапортов, хранящихся в Государственном архиве Забайкальского края, он докладывал начальству о сложной эпидемиологической обстановке: «Внезапное появление в октябре месяце жестоких морозов, скопление народа в большом числе, недостаток удобного помещения этому народу, недостаток тёплой одежды, охраняющей от простуды, неудобное стеснённое устройство на Карийских промыслах больничных помещений; все эти вреднодействующие причины были менее ощутительны в тёплое время года». Александр Егорович подробно описал течение болезни: «Горячка сия при появлении своём обыкновенно бывает свойства воспалительного, нередко гастрического; тифозный характер большею частию развивается через несколько дней существования ея (обыкновенно на 3-ий или 4-ый), он проявляется бредом, спячкою, кровотечениями, нервными припадками; тифозный процесс локализируется большею частию на четырнадцатый или на двадцать первый день болезни, то на внутренних органах, производя чахотку, нарывы лёгких и печени, желтуху, параличи, эпилепсию, поносы, то наружных, производя гангрены, нарывы на коже, поты; исцеление всегда бывает медленно и продолжительно».

***
Ризенкампф вынужден был проводить только симптоматическое лечение и очень сожалел, что не сумел найти специфических лекарственных средств. Желая помочь страждущим и борясь за их жизни, врач сам дважды переболел тифом. Среди известных пациентов доктора Ризенкампфа были революционеры Петрашевский, Львов, Григорьев.

В 1851 году, уезжая из Сибири, он навестил в Омске своего старого друга Достоевского и поэта-арестанта С.Ф. Дурова. Плохое самочувствие писателей удручило его, о чём он сообщил штаб-доктору Ивану Ивановичу Троицкому. «Этот благородный человек, — писал Ризенкампф, — им посылал обед и ужин со своего стола; с глубоким состраданием он говорил мне: Жаль, жаль Достоевского! Дошло до того, что он у нас нажил падучую болезнь!

Впоследствии, во время службы моей при Омском госпитале, он мне не раз повторял эти слова, вспоминая о бесчеловечных поступках с Фёдором Михайловичем и удивляясь контрасту между тогдашним Западно-Сибирским и гуманным управлением графа Муравьёва». Впоследствии Александр Егорович в своих воспоминаниях подробно изложил историю своей юношеской дружбы с Достоевским, описал его привычки, характер.

Возможно, Ризенкампф рассказывал Достоевскому о своей службе, Нерчинской каторге. Кроме того, о ней не раз говорили омские заключённые. Вот почему в «Записках из мёртвого дома» Достоевский трижды упомянул Нерчинскую каторгу. Любопытно, что с ней герои произведения связывали призрачные надежды на свободу. Например, арестант Орлов, отличавшийся несгибаемой силой воли и «жаждой мщения», говорил о палочном наказании: «Выхожу остальное число ударов, и тот час же отправят меня с партией в Нерчинск, а я-то с дороги бегу! Непременно бегу! Вот только бы спина зажила!». В «Записках» Достоевский отмечал, что заключённые мёртвого дома надеялись, что их пошлют в Нерчинск, и там, отбыв срок, они выйдут на поселение.



Примечательно, что здесь говорится о Нерчинске, хотя в этом славном городе каторги не было. Её центр находился в Нерчинском Заводе. Однако тогда Нерчинском называли и весь край, и каторгу.

Позже внимание Фёдора Михайловича привлёк молодой человек, революционер, судьба которого оказалась связанной с Забайкальем. Этим человеком был Алексей Кириллович Кузнецов. В 1869 году он проходил обвиняемым по громкому делу об убийстве студента членами революционного кружка под руководством С.Г. Нечаева. Достоевский внимательно следил за судебным процессом, изучал показания подсудимых, что подтолкнуло его к написанию романа «Бесы». Кузнецов фигурирует в нём под именем Алексея Кириллова. В романе его жизнь обрывается выстрелом: «я, Кириллов, объявляю, что сегодня… октября, ввечеру, в восьмом часу, убил студента Шатова, за предательство, в парке, и за донос о прокламациях и о Федьке, который у нас обоих, в доме Филиппова, тайно квартировал и ночевал десять дней. Убиваю же сам себя сегодня из револьвера не потому, что раскаиваюсь и вас боюсь, а потому, что имел за границей намерение прекратить свою жизнь». В реальности же Алексей Кириллович Кузнецов отбыл срок каторжных работ на Каре, создал музеи в Нерчинске и Чите, занимался научной и просветительской работой, стал одним из организаторов Забайкальского отделения Русского географического общества. Сейчас в Чите ему установлен памятник, его имя носит краеведческий музей.

***
Не исключено, что и один из прототипов Родиона Раскольникова из романа «Преступление и наказание» тоже жил в Забайкалье и прошёл суровую каторжную школу. Основания для такого почти невероятного предположения даёт отрывок из воспоминаний чиновника особых поручений Альфреда Кейзерлинга. Он столь интересен, что стоит привести его полностью: «На Пасху я поехал в Нерчинский Завод, чтобы произвести ревизию тюрем, расположенных в его окрестностях. В пасхальное воскресенье принято делать официальные поздравительные визиты, а при этом христосоваться и угощать друг друга. Среди пришедших ко мне пасхальных визитёров был некий господин высокого роста и весьма интеллигентной и благородной наружности, который отрекомендовался как местный представитель одного из крупнейших московских торговых домов. Мы похристосовались и завели весьма приятную беседу, и он рассказал много интересного о каторге и о сибирских обстоятельствах. Когда он оставил меня, я спросил у других гостей, кто этот очаровательный господин. Все удивились, что мне совершенно неизвестен сей крупный коммерсант, и сообщили, что это не кто иной, как бывший студент Данилов, которого знал и ценил ещё Достоевский, сделавший именно этого человека героем, а его преступление — темой своего романа «Раскольников».

Конечно, достоверность такого сообщения ещё предстоит проверить. Но оно лишний раз напоминает, насколько мы мало знаем о связях великого писателя с родным краем.

Все материалы рубрики "Читаем"

 


Алексей Мясников
Фото из архива автора
«Читинское обозрение»
№49 (1689) // 01.12.2021 г.



Вернуться на главную страницу

Обсуждение
Оставить комментарии

Имя:*

E-mail:

* - поля, обязательные для заполнения

Ваши комментарии:*

НЕ ПРОПУСКАЮТСЯ:
оскорбления, маты, обвинения в преступлениях и право- нарушениях, подробности личной жизни (журналистов, авторов, героев публикаций).
ДЛЯ СВЯЗИ
c редакцией можно указать свой телефон, email (эта информация не публикуется).