По каторжному пути

Путешествие по местам ссылки и каторги Даурии. Часть II



Часть I

Продолжаем рассказ о трёхдневной экспедиции по каторжным местам Восточного Забайкалья, которую организовало краевое управление Федеральной службы исполнения наказаний. 

В Усть-Карском поселковом краеведческом музее молодой экскурсовод Надежда Власова поведала немало интересного о карийской женской тюрьме и о детском приюте Нижне-Карийского промысла. Всего через Карийскую каторгу прошло 32 женщины. Известно, что узники выпускали рукописный юмористический журнал «Карийский листок», редакторами которого были Г. Осмоловский и Е. Минаков.

1888-89 годы остались в памяти потомков как годы Карийской трагедии, явившей собою массовое самоубийство политкаторжан мужской и женских тюрем. На слуху имена её участниц: Н.К. Сигиды, поднявшей руку на жандармского офицера Масюкова и получившей сто ударов розг по приказу Приамурского генерал-губернатора А.Н. Корфа, и заступившихся за неё М.П. Ковалевской, М.В. Калюжной и Н.С. Смирнитской, принявших в знак протеста смертельную дозу морфия. У самой сопки находилась женская тюрьма, её местоположение зримо представили мы, как и кладбище, где были захоронения несчастных узниц Карийской каторги. Забайкальские историки А.Г. Патронова, З.В. Мошкина и др. подробно рассмотрели этот вопрос в материалах к «Энциклопедии Забайкалья». 



Отъехав от Усть-Кары несколько километров, мы наткнулись на остатки лазарета и гауптвахты, представляющих теперь груду странных отёсанных камней, по которым пытались представить картину прошлого.

Смеркалось. Витиеватой дорогой, что шла поверху, а внизу величаво несла свои воды Шилка, за полночь мы добрались до места назначения – в Сретенск. Эта дорога по обочине из Фирсово на Сретенск называется «Ломовской бычок». Утро открыло горизонты старого исторического и торгового центра Забайкалья. Традиционно экскурсия наша началась с посещения музея, которому было что показать и о чём рассказать. 

Его рождение (1830) связывают с именем интереснейшего человека своего времени – Александра Капитоновича Белявского (1872-1830). Пожалуй, это одна из легендарных фигур в культуре прошлого даурского края. Выпускник медицинского факультета Казанского университета (1896), он был направлен эпидемиологом казачьего войска в Оренбург, а с 1898 – врачом в Сретенскую войсковую больницу. Известны его медико-санитарные исследования Забайкалья и изучение уровской болезни. Любознательный и широко образованный, он становится краеведом и просветителем, работая и санитарным, и участковым, и школьным врачом. В 1908 году он организовал в городе кружок музыки и литературы, открыл филиал областного отделения Русского географического общества, написал несколько очерков по истории, географии и культуре края, в частности, о пребывании декабристов в ссылке и на поселении, участвовал в работе Забайкальского общества врачей. 

Белявскому отведено почётное место в музее, где особо обращает на себя внимание зал исторического прошлого Сретенска, некогда бывшего острогом, поселением, станицей и, наконец, ставшего городом. Среди экспонатов можно увидеть макет казачьей пушки, боевое снаряжение, седло, стремя, нагайку, кандалы ножные. Взяла на вооружение слово «бутара» – местное сибирское название примитивного устройства для промывания золотоносных песков. 


Макет Сретенского острога


Следующий зал знакомит посетителей музея с именитыми людьми, особое место здесь занимает купечество: Я.С. Андроверов, В.М. Лукин, Г.П. Мошкович, И.Е. Шустов, М.А. Штейн, Д.И. Симятицкий, В.А. Замошников и др. Сегодня можно почитать разные материалы о Сретенске, в том числе книгу известного краеведа Александра Чащина «Сретенск. Страницы прошлого. Казачество. Купечество. Военнопленные. Денежные знаки» 2009 года издания. Хорошо иллюстрированная, она рассказывает о том, что название острог получил от часовни Сретенья Господня, что с 1790 года город имеет герб, в нижней части которого «в голубом поле положены три слитка серебра, в знак того, что в округе города находятся серебряные руды, где и сплавляются». 

Знакомство с достопримечательностями города началось с речного вокзала, который тщательно стали осматривать члены экспедиции, помня о том, что отсюда и переправляли ссыльно-каторжных людей для дальнейшего их проживания. Заглядывая в глубоководную Шилку, мы обнаружили немало оставшихся в воде деревянных деталей, напоминающих некогда мощные конструкции, представили паром, на котором отправляли невольников. На противоположной стороне был виден железнодорожный вокзал. Шилка стала началом этапного пути. 

Продолжение «узнавания старого города» шло по булыжной мостовой прямо к еврейскому кладбищу. Когда близ Сретенска начали проводиться золотопромышленные операции, евреи стали в среде сретенского населения постоянными жителями. Поражают масштабы кладбища, несмотря на некоторую запущенность, высокая ограда кирпичной кладки, сооружённая в 1912 году братьями Никифором и Максимом Штейнами. Уникальные надгробия со штукатурной отделкой на кирпиче, многие из них относятся к дореволюционному периоду. Дерево плача с обрубленными ветвями символически напоминает о прекращении рода. Узнаём, что до 1910 года здесь был сторож, охранявший мраморные и кирпичные памятники, поддерживая порядок. Пробираясь сквозь заросли травы и кустарника, видим останки могилы Пэси Андроверова, читаем на русском языке фамилии Мандельбаума и Гершгорина. Кое-где надписи на иврите. Рядом находится русское кладбище. 

Спускаемся по улице Кочеткова, ранее называемой переулком Штейна, проезжаем то место, где был дом Кости Титова, ныне утраченный. Движемся к казармам Казачьего стрелкового полка. Добротные из красного кирпича здания теперь пустуют, а в Первую мировую войну они были предназначены для военнопленных. Едем по главной улице города – Луначарского, где сосредоточены артефакты купеческого Сретенска: торговые ряды, доходные дома, банки. Где-то ранее был здесь и дом декабристов, оказавшихся здесь на поселении. Ныне он утрачен. 

Несколько слов о «людях 14 декабря», имена которых связаны с Сретенском. Изучая тему «Декабристы и врачебное дело в Забайкалье», известный краевед и врач Е.Д. Петряев писал: «В Забайкалье на поселении с интересом и любовью занимались медициной М.К. Кюхельбекер в Баргузине, Д.И. Завалишин в Чите, Н.А. и М.А. Бестужевы и К.П. Торсон в Селенгинске, К.Г. Игельстром и А.И. Вегелин в Сретенске». Наше внимание будет обращено к двум последним, находившимся в 30-е годы XIX века на поселении в Сретенской слободе, как тогда значился город Сретенск. 

Вегелин Александр Иванович (1801-1860) и Игельстром Константин Густавович/Евстафьевич (1799-1851) родом из Волынской губернии, состояли в родстве. Отец первого Иоганн-Кристоф Вегелин был доктором медицины, а второго – Густав Густавович Игельстром – генерал-майором, командиром 2-й бригады Литовской уланской дивизии. 

Александр Вегелин обучался в одном из лучших учебных заведений той поры – 1-м кадетском корпусе, откуда был выпущен прапорщиком, в 1822 году стал поручиком. Член тайного Общества военных друзей, организатор выступления Литовского пионерского батальона. За участие в восстании 14 декабря 1825 года был арестован 26 декабря 1825 г. и находился в Белостоке. Лишённый дворянства и чинов, был приговорён Военным судом к смертной казни, заменённой позже 10-летней ссылкой в «каторжную работу и оставлением затем в Сибири на поселении». В начале 1828 года был доставлен в Читинский острог. А в сентябре 1830 года прибыл в Петровский Завод. 8 ноября 1832 года обращён на поселение в слободу Сретенскую, принадлежавшую Нерчинскому заводскому округу Иркутской губернии. В 1837 году ему было разрешено поступить рядовым на службу в Кабардинский егерский полк, где к 1837 году за отличие произведён в унтер-офицеры. В 1842 г. он был уволен по состоянию здоровья, а реалии жизни были таковыми: одиночество, утрата общения с близкими по духу людьми, отдалённость от культурного центра. И тоска, с которой непросто справиться. 

Оглядевшись, он понял, что земледелие является «самым верным источником для пропитания, хотя крестьяне сей деревни неохотно им занимаются». Многие занимались звероловством. В письмах к родным он замечает, насколько трудно бывает выращивать хлеб из-за ранних морозов. 

Мужество, воля, энергия и знания дали возможность через некоторое время, купив небольшой дом, самому заниматься хлебопашеством и скотоводством. Вскоре к нему пришла слава опытного агронома, он собирал урожай с 8 соток такой же, как другие жители с 10. Сообразительный, находчивый, он на поселении увлечённо начал заниматься столярным делом, которому научился ещё в Петровском Заводе. У него был первый колодец в Сретенске. Удивительный пример трудолюбия и мужества дали нам «первенцы свободы», так называла декабристов исследователь их деятельности – академик М.В. Нечкина. 

Двоюродный брат Вегелина Константин родился и вырос в большой семье Игельстрома, где было девять сыновей и семь дочерей. Несколько сыновей унаследовали профессию отца, Артур и Виктор стали генералами, а Константин дослужился до капитана, став командиром 1-й роты Литовского пионерского батальона, с которым выступил 14 декабря 1825 года. В конце декабря был арестован и находился в Белостоке. Был приговорён к смертной казни, «по высочайшей конфирмации 15 апреля 1827 после лишения чинов и дворянства подлежал ссылке в каторжные работы сроком на 10 лет с последующим поселением в Сибири». Через Тобольск, Иркутск в Читинский острог доставлен 15 февраля 1828-го, потом был Петровский Завод и с. Тасеевское и, наконец, слобода Сретенская, куда в середине 1835 года он был доставлен «для совместного проживания с двоюродным братом А.И. Вегелиным». В Сретенске прожил менее года и был отправлен на Кавказ. 

Это было второе после Сибири место ссылки для декабристов. Долгое время К. Игельстром находился с 1836 года в разных местах юга России, в 40-е жил в станице Каменской и был управляющим Донецкими питейными сборами. Как и Вегелину, ему разрешалось проживать в любой губернии кроме столиц. В 1843 г. он в Таганроге в чине губернского секретаря выполняет работу по береговому надзору таможенного округа. Весной 1842 года женился на «хорошенькой немочке» Берте Борисовне Эльзингке, имел сына, который в 10 лет ушёл из жизни. Умер в военном поселении у своей сестры Лаптевой.

Декабристовед Е.Д. Петряев в 50-е годы 20-го столетия писал о той растущей культурной среде города Сретенска, которая создавалась в XIX в. усилиями тех людей, что впоследствии стали украшением и его символами. На этом пути декабристы А. Вегелин и К. Игельстром в ряду первом. Вслед за ними петрашевцы и врач – краевед Сретенска XX века А.К. Белявский. 

Дворяне-декабристы, представлявшие «цвет культурной России», несли правду и добро. Вынужденные в суровых условиях каторги неимоверными усилиями отстаивать честь и достоинство человека, они не пали духом, сумев собрать волю и знания, воспользовавшись которыми, создали братство, веруя в его созидательное начало. 

Память вне времени, «она владеет умом и сердцем человека и накапливает то, что называется культурой» (Д.С. Лихачёв). Это высказывание подчёркивает степень важности обращения к прошлому, понимания его, знания культурных ценностей, накопленных своей и мировой историей культуры. Создание культурной атмосферы происходит постепенно, с участием многих поколений людей, оно связано с их добрыми побуждениями, напрямую зависит от их нравственности. 

Покидая Сретенск, направляемся в Александровский Завод, пребыванию в котором стоит посвятить отдельную часть.

Часть III
Часть IV

Все материалы рубрики "Страницы истории"

 

 

Людмила Полетаева,
кандидат культурологии

Фото Баира Жимбалнимбуева

«Читинское обозрение»
№32 (1412) // 10.08.2016 г.


Вернуться на главную страницу

 

Обсуждение
Оставить комментарии

Имя:*

E-mail:

* - поля, обязательные для заполнения

Ваши комментарии:*

НЕ ПРОПУСКАЮТСЯ:
оскорбления, маты, обвинения в преступлениях и право- нарушениях, подробности личной жизни (журналистов, авторов, героев публикаций).
ДЛЯ СВЯЗИ
c редакцией можно указать свой телефон, email (эта информация не публикуется).