Рыцари Читы

Глава из книги Ирины Куренной «Горжусь, что я читинец» к 100-летию со дня рождения Олега Лундстрема


2 апреля (30 марта) исполняется 100 лет народному артисту РСФСР, лауреату Государственной премии России, почётному члену Российского национального комитета Международного совета музыки ЮНЕСКО, уроженцу Читы Олегу Леонидовичу Лундстрему. Этот юбилей будет отмечаться не только в России, но и за рубежом. В нашем городе также пройдут мероприятия, посвящённые памяти великого музыканта. Это выступление государственного камерного оркестра джазовой музыки имени Олега Лундстрема в рамках фестиваля «Цветущий багульник», который пройдёт в Чите с 25 марта по 25 апреля, и международный фестиваль джазовой музыки «Чита-джаз», запланированный на начало осени 2016 года. Идёт речь и об установке в Чите скульптурной композиции, посвящённой нашему земляку. Готовится к печати красочно оформленная книга историка Читы, кандидата исторических наук Ирины Куренной, рассказывающая о становлении личности музыканта, его триумфе в мировом музыкальном сообществе, вкладе его предков в культуру и народное образование Читы и связях маэстро с его родным городом. Книга написана на основе документов Государственного архива Забайкальского края, ряда документальных свидетельств, запечатлённых на страницах исторической литературы, свидетельств родных, друзей и коллег музыканта, его личных воспоминаний и рассказов, лёгших в основу фильмов студии «Московский тракт» (ГТРК «Чита»), встреч и бесед с Олегом Лундстремом на забайкальской земле историков и журналистов, в том числе автора книги.

В преддверии юбилея музыканта «Читинское обозрение» начинает публикацию главы «Рыцари Читы» из книги Ирины Куренной «Горжусь, что я читинец» (печатается в сокращении). 


В 1971 году он впервые ступил с трапа на землю, с которой расстался ровно полувека назад. Он помнил тот момент расставания с Читой слабо, но был уверен, что отправляется из родного города на поезде со своей семьёй в далёкую и более благополучную страну с непонятным названием Китай. Он осознавал, что в городе, в котором он родился и жил со своим отцом, мамой, младшим братом Игорем, дедушками и бабушками, дела обстоят не совсем так, как хотели бы взрослые. Совсем недавно по улицам ещё маршировали отряды вооружённых людей, в том числе щуплых, невысоких, с узкими глазами, говорящих на каком-то другом, не знакомом никому языке. По словам отца, они ловили читинских железнодорожников, искали разграбленный золотой запас читинского банка. Мирная жизнь постепенно налаживалась, но в городе появились банды, грабившие мирное население, и по ночам ещё можно было слышать выстрелы, крики и сопровождающий их долгий лай собак. Отец был постоянно чем-то озабочен, его часто не было дома, а когда возвращался, то вёл с матерью, тётей и друзьями какие-то длинные и серьёзные разговоры.

Детская память обманула время и навсегда запечатлела смутный облик родного города: широкие улицы с растущими во дворах огромными соснами и с почти сплошь деревянными домами. Улицы утопали в песках, а в морозные зимние вечера прогулка часто была уже невозможна не только из-за холода, но и дыма, идущего из всех печных труб и закрывающего на западе уходящий в темноту на фоне гор оранжево-розовый небосклон. Он помнил клубы пыли, носимые весенним ветром, а также реплики его бабушки про благодатный и весёлый одесский апрель. Он помнил большой храм, в котором венчались его родители, а затем крестили его и Игоря, а также бревенчатый дом, в котором жила их семья, где часто собирали гостей, спорили о книгах и житейских проблемах, играли музыку и пели песни. 

Всё это он вспомнил более отчётливо, когда снова увидел Читу. Его, привыкшего к городскому громадью, поразило множество деревянных заборов и старых домов в центре города, украшенных сказочной резьбой, которые потомкам оставило прошлое. И дело не в том, что приземистая Чита резко контрастировала с Москвой, Казанью и другими большими городами, где он жил и работал. Он отметил своеобразие и колорит этого дальнего сибирского города и в то же время ветхость и какое-то запустение серых малолюдных улиц. Удивился многочисленным канализационным траншеям, которые прокладывало городское хозяйство для обеспечения жителей Читы чистой артезианской водой, а также однообразию кирпичных пятиэтажных новостроек. 

Он надеялся, что Чита, как и другие сибирские города, стала более современной и красивой. Мелькнула мысль, что столица Забайкалья за десятилетия его отсутствия всё же мало преуспела в своём почтенном возрасте, однако он не только постеснялся произнести мысль вслух, но тут же отогнал её прочь. Он очень хотел, чтобы его родной город всем сердцем приняли таким, какой он есть, и Игорь, и все коллеги-музыканты его – Олега Лундстрема знаменитого джазового оркестра, впервые приехавшего сюда на гастроли, – оркестра, которому через некоторое время предстояло быть занесённым в книгу рекордов Гиннесса за его непревзойдённо длительное существование. 

Сам же Олег Леонидович Лундстрем – известный к началу 1970-х годов в стране, да и в мировом джазе музыкант, приехал в Читу в первую очередь потому, что этот город любили его отец и мать, потому что он здесь родился и всегда помнил об этом. Сюда его тянула генетическая память, затерянные в песках старого кладбища могилы его дедов, их пепел стучал в его сердце, а также желание увидеть и потрогать стены родительского дома, который всё ещё стоял на улице Чкалова (бывшей Уссурийской улице) и ждал его прихода. 

Все материалы рубрики "Золотой фонд" земли Даурской"

 


Ирина Куренная
«Читинское обозрение»
№12 (1392) // 23.03.2016 г.


Вернуться на главную страницу

 

Обсуждение
Оставить комментарии

Имя:*

E-mail:

* - поля, обязательные для заполнения

Ваши комментарии:*

НЕ ПРОПУСКАЮТСЯ:
оскорбления, маты, обвинения в преступлениях и право- нарушениях, подробности личной жизни (журналистов, авторов, героев публикаций).
ДЛЯ СВЯЗИ
c редакцией можно указать свой телефон, email (эта информация не публикуется).