Виталий Кузьмин: «Не забывается ничего…»

27 апреля ему исполнилось бы 97 лет

 
«…находился в составе войск Юго-Западного, Воронежского, Донского, Степного, Сталинградского, 1-го Украинского, 1-го Белорусского фронтов, а в период военных действий с Японией — в составе войск Забайкальского фронта», — читаем строки из пожелтевшего личного дела Виталия Георгиевича Кузьмина, лейтенанта медицинской службы и очередного героя нашей рубрики «Сберечь память» — о людях, переживших Великую Отечественную войну и внесших неоценимый вклад в становление Читинского медицинского института (ныне — ЧГМА).

27 апреля ему исполнилось бы 97 лет.

Медики на войне… Им не в меньшей, а то и в большей степени нужно было быть стойкими, сильными духом, видя чужие страдания и спасая бойцов, рискуя своей жизнью.

Война застала Виталия Кузьмина на последнем курсе Балашовского медицинского училища. 29 июня рокового 1941-го он получил диплом фельдшера с отличием и незамедлительно обратился в военкомат с заявлением взять его на фронт добровольцем. Однако юноше — семнадцатилетнему, да ещё и очень близорукому, отказывают. Но он не оставляет попыток попасть на фронт. Он докажет, что может быть полезен стране и людям. Он умеет спасать людей…

Повзрослеть пришлось рано
Сначала Виталию Кузьмину хотелось спасти своего папу, у которого было серьёзное заболевание. Не получилось… Отца не стало в 1938-м, когда мальчику было четырнадцать лет. Рано повзрослев, он вынужден совмещать работу с учёбой, поскольку чувствовал огромную ответственность перед своей мамой. Жили они тогда в родном для Виталия Балашове, и их материальное положение было очень тяжёлым. Мальчика не пугала никакая работа — он рад любому случайному заработку. Его привлекало всё, что имеет, пусть даже самое отдалённое, отношение к медицине. Ещё будучи четырнадцатилетним мальчишкой, он работал ассистентом в морге при городской больнице. Позже поступил в Балашовскую фельдшерско-акушерскую школу, одновременно работал и санитаром, и лаборантом в бюро судебной экспертизы. Несмотря на это, все годы учёбы Виталий был отличником.


Виталий Кузьмин в школьные годы

Читаем вырезку из газеты «Большевик» от декабря 1940 года. В статье под названием «Отличник учёбы», посвящённой Виталию Кузьмину, говорится: «Провожая Витю в школу, мать говорила ему: «Учись, сынок, будь отличником, государство создало все возможности для плодотворной работы или получения знаний».… Таких патриотов в школе немало. Все они горят желанием стать квалифицированными работниками медицины».

Шла война…
Получив в июне 1941-го диплом фельдшера с отличием, он был направлен в Новопокровскую районную больницу фельдшером и лаборантом для организации противоэпидемических мероприятий. Оттуда и началась славная медицинская биография Виталия Кузьмина.

— Отец вспоминал, что работать приходилось с утра до ночи, — рассказывает старший сын фронтовика Георгий Кузьмин. — Тогда он жил с товарищем на съёмной квартире, в полуподвальном помещении, куда они приходили только переночевать, поскольку всё время приходилось трудиться. Большую часть заработанных денег отец отправлял своей матери, которая в то время осталась одна и сильно болела.

Шла война, и молодой специалист настойчиво предпринимал попытки попасть на фронт — он неоднократно приходил в местный военкомат и писал заявления с просьбой взять его добровольцем. В октябре 1942 года его усилия возымели действие — Кузьмина призвали в армию и направили фельдшером в 4-й дорожно-строительный полк, который сразу же был переброшен под Сталинград и обеспечивал инженерную инфраструктуру обороны города. Бои шли и днём, и ночью, за каждую улицу, за каждый дом. Зима 1942-го выдалась очень суровой, было много обморожений среди бойцов. Фельдшерские пункты располагались в землянках, порой приходилось оказывать медицинскую помощь прямо на морозе. Эта участь не миновала и самого Виталия — во время очередной операции он получил серьёзное обморожение, результатом чего впоследствии стала частичная ампутация пальцев ног. Специфика сапёрных частей заключалась в том, что там зачастую не существовало разницы по специальности бойцов — всем без исключения приходилось участвовать в сапёрных работах.


В 1942 году Кузьмина взяли на фронт добровольцем

Дорожно-строительный полк, в составе которого воевал отец, занимался прокладкой дорог для прохода нашей военной техники. Папа вспоминал, что в условиях зимы им приходилось ставить вешки вдоль дороги, чтобы танки могли по ним ориентироваться. Вешек не хватало, и, чтобы хоть как-то выйти из положения, в степи им приходилось выставлять замороженные трупы немцев. Такие вот жуткие ориентиры и помогали нашим танкистам не сбиться с дороги.

За годы войны было много передвижений, связанных с форсированием рек — полк обеспечивал переправу через Днепр, Вислу, Одер, Шпрее. В сложных условиях боевой обстановки, под непрекращающейся бомбёжкой, артобстрелами, в ледяной воде отцу приходилось оказывать помощь раненым и нередко работать плечом к плечу с сапёрами, наводившими переправу. Одним из ярких военных воспоминаний для него был эпизод переправы, во время которого застряла одна из машин с боеприпасами. Бойцам пришлось по пояс стоять в холодной воде, чтобы удержать подпорки. Всё это происходило под обстрелом и бомбёжкой противника, потери среди наших бойцов тогда были колоссальными. И вот в этот момент в районе боевых действий появился сам маршал Георгий Жуков, который приказал столкнуть машину в воду, чтобы продолжить движение техники. По рассказам отца, ставшего очевидцем встречи, присутствие маршала настолько воодушевило наших бойцов, что у них откуда-то появились поистине нечеловеческие силы для решающего рывка. В одном из советских фильмов о войне, в котором Жукова играет Михаил Ульянов, показан этот эпизод, и каждый раз, когда папа смотрел ленту, по его щекам текли слёзы, — вспоминает сын фронтовика.


Дорогами войны

«Я — советский медик…»
Очень яркие воспоминания, по словам Георгия Витальевича, остались у фронтовика об освобождении Польши. Поляки неоднозначно воспринимали приход Красной Армии и с довольно большой осторожностью относились к нашим бойцам. Бывали даже случаи, когда солдат ранили и убивали местные мирные жители. Однако большая часть населения всё-таки дружелюбно относилась к освободителям, и Виталий Георгиевич, общаясь с местным населением, даже частично выучил польский язык.

Отец вспоминал случай, когда к нему с мольбой о помощи обратилась полячка, у которой умирал ребёнок, — рассказывает Георгий Витальевич. — Он, предупредив командира части, совершенно один последовал за женщиной, не задумываясь на тот момент, какой это был риск. Его привели в полуподвальное помещение, где на кровати лежал ребёнок лет четырёх с двусторонней пневмонией. Вокруг него сидели очень суровые мужики, которые исподлобья и с явным недоверием смотрели на советского солдата. По всему было заметно, что на такой шаг их вынудили крайние обстоятельства — ребёнок действительно находился между жизнью и смертью, у него был сильный жар. Отец сделал больному обработку, ввёл пенициллин и оставался с ним несколько часов, пока не миновал кризис. Поляки провожали его со слезами благодарности на глазах.

«Это было счастье и для матери, и для всей семьи. Я тоже испытывал радость, что я — советский медик — спас ребёнка и тем самым поддержал авторитет нашей медицины. Весть о спасении советским медиком ребёнка от явной смерти быстро распространилась в местечке Пулавы, что было очень важно в те дни, когда немецкая пропаганда распространяла слухи о жестоком обращении советских солдат с мирным населением», — вспоминал о том случае сам Виталий Георгиевич в одной из газетных статей о нём.

Быть может, воспоминание о советском солдате, который порой ценой своей жизни освобождал захваченную фашистами Польшу, закрепилось в головах тех суровых мужиков. Возможно, благодаря таким вот реальным историям не все современные поляки являются сторонниками уничтожения памятников советскому воину на территории своей страны.

Потом была переправа через Одер. Во время одной из бомбёжек Виталия сильно контузило, но от госпиталя он отказался и, отлежавшись в медсанбате, вскоре снова был в своей части, которая уже продвигалась на Берлин. Бессонные ночи, столкновения с немцами, бесконечные перевязки прямо на поле боя — всё для того, чтобы приблизить долгожданную победу, которую Виталий Кузьмин встретил в Берлине уже старшим фельдшером полка в звании лейтенанта.

Однако на этом война для него не закончилась — часть, в которой служил лейтенант Кузьмин, была направлена на Забайкальский фронт, где его дивизия занималась ускоренным строительством дороги для прохождения боевой техники на японский фронт.

Вуз, ставший родным
Закончилась война, и в 1946 году Виталий Георгиевич по состоянию здоровья бы демобилизован. Все те испытания, которые он пережил на войне, не смогли затмить его заветную мечту — получить высшее медицинское образование. Вчерашний фронтовик не побоялся написать письмо самому Иосифу Сталину с просьбой зачислить его в Военно-медицинскую академию Ленинграда и получил ответ, в котором говорилось, что он станет студентом через год, поскольку занятия уже начались. Но мечту о военной службе пришлось оставить из-за сильной близорукости. В этом же году Виталий поступил в Саратовский медицинский институт, который окончил с отличием. В 1952 году за организацию противоэпидемических мероприятий он был награждён значком «Отличнику здравоохранения» и медалью «За трудовое отличие». Работал заместителем заведующего облздравотделом по санитарно-эпидемическим вопросам, совмещая это с работой в инфекционной больнице, возглавлял Балашовскую областную СЭС, преподавал в Балашовском медицинском училище.

И вновь судьба приводит Виталия Кузьмина в Забайкалье. В 1953 году открывается Читинский государственный медицинский институт. В 1958-м ректор Юрий Дмитриевич Рыжков приглашает его ассистентом кафедры инфекционных болезней. В последующие годы Виталий Георгиевич заведовал кафедрой, был проректором по научной работе, а с 1967 по 1974 годы — ректором ЧГМИ.


И вновь судьба приводит Виталия Кузьмина в Забайкалье… (50-е годы)

Успешно защитив в 1964-м кандидатскую диссертацию, Виталий Георгиевич выступал в роли научного руководителя для сотрудников кафедры инфекционных болезней. За это время была проведена серьёзная научно-исследовательская работа по основным проблемам — кишечные инфекции, болезнь Боткина и другим вопросам инфекционной патологии, разработан метод введения вакцины при дизентерии и брюшном тифе в сочетании с пентоксилом. Виталий Георгиевич первым диагностировал в Забайкалье лептоспироз — тяжёлое инфекционное заболевание — и разработал методику его лечения применительно к местным условиям. К работе по некоторым вопросам инфекционной патологии Забайкалья привлекались и действующие врачи лечебных учреждений Читы. Под редакцией Виталия Георгиевича Кузьмина было выпущено три сборника «Вопросы инфекционной патологии Забайкалья».

Вклад Виталия Георгиевича Кузьмина в развитие медицины Забайкалья сложно переоценить. Он изучал природно-очаговые инфекции в Забайкалье, определял их диагностику и лечение, работал с особо опасными из них — брюшной тиф, сибирская язва, чума, холера. За ликвидацию очагов чумы на территории Забайкалья и Монголии был награждён правительственными наградами. Он не боялся рисковать своей жизнью, спасая чужие, и, пока позволяло здоровье, выезжал по первому зову в районы области, как и полагается учёному-инфекционисту — в противочумном костюме и с другими способами защиты.


Виталий Георгиевич награждён многими правительственными наградами

Его студенты постоянно интересовались: «Виталий Георгиевич, как вы, так часто находясь в очагах заражения, не заболели?», на что папа отвечал: «Дело в том, что я всегда соблюдаю очень простое правило — нужно чаще мыть руки». Как актуально это звучит сегодня, — вспоминает его сын.

Не просто красивые слова
Уже будучи на заслуженном отдыхе, Виталий Кузьмин консультировал пациентов в лечебных учреждениях Читы и районов области, не прерывая связи с коллегами и учениками. Он имел поразительное чутьё диагноста, его медицинские заключения всегда считались экспертными и профессиональными. Он продолжал заниматься врачебной деятельностью даже после того, как потерял зрение. Полностью. Сказалась давняя близорукость и неимоверные нагрузки. Но даже и после этого доктор ставил пациентам чёткие диагнозы, связанные с его спецификой, опираясь лишь на тактильный способ обследования. Конечно же, на тот момент он уже не состоял в штате ЧМИ, но его приглашали читать студентам лекции. И он это делал. По памяти. Поразительно, но, несмотря на все пройденные жизненные испытания, его энергии и теплоты души хватало на всех. И люди платили ему тем же. Его старший сын вспоминает:

Может быть, звучит немного высокопарно, но жизненный принцип отца: «Сгорая сам, свети другим» для людей того поколения, прошедших горнило войны и не понаслышке знающих, что такое боль, страдание, взаимопомощь, не был просто красивыми словами. Моё мировоззрение и взгляд на жизненные ценности сформировались также во многом благодаря ему. Несмотря на свою постоянную занятость, папа всегда находил время для нас с братом. Одним из ярких детских воспоминаний для меня являются наши традиционные «вечерние чтения», когда отец, отложив все свои дела, брал в руки мою книгу и читал мне. Это был «Робинзон Крузо», «Таинственный остров», книги о джиннах. Особенно я любил, когда папа читал мне в оригинале на английском, сопровождая это своим переводом. Более интересного собеседника на любую тему, будь то политика, поэзия, живопись, было трудно найти. Когда же речь заходила о медицине, тут отца было не остановить. Он действительно из тех медиков, которых называют «Врач от Бога». Мы до последних его дней были вместе. Мама, Мария Фёдоровна, с которой они прожили душа в душу много лет, ушла раньше. Однако отец, несмотря на свою слепоту, сам наводил порядок в квартире, готовил себе, никогда не сетуя на жизнь и не соглашаясь переехать к нам. Он был поразительно неприхотлив в быту и до конца своей жизни не мыслил себя без физзарядки и обливания холодной водой. Он ушёл от нас через день после своего 90-летнего юбилея, 29 апреля, дождавшись приезда моего младшего брата Фёдора.

Виталий Георгиевич мечтал, чтобы кто-то из сыновей продолжил его дело, стал врачом. Младший сын Фёдор поступил вначале в Читинский медицинский институт, затем продолжил учёбу на военно-медицинском факультете Саратовского медицинского института. Двадцать один год он прослужил военным медиком, а после выхода на пенсию, в звании подполковника медицинской службы, остался в медицине на гражданской должности в городе, с которого началась военная биография отца — Волгограде.

Ощутить счастье Победы
Братья Кузьмины чтят память об отце, бережно храня всё, что когда-то было ему дорого, — награды, личные вещи, вырезки из газет того времени. Имя Виталия Георгиевича увековечено на Мемориале Читинской государственной медицинской академии, посвящённом подвигу участников и ветеранов тыла в годы Великой Отечественной войны, работавших в мирное время в вузе. Его имя значится и в галерее «Дорога памяти» в парке «Патриот» Главного храма Вооружённых Сил России в Москве.

«Я видел раны и смерть наших бойцов, но видел и те жалкие колонны немцев после Сталинграда, бредущих по дороге в соломенных калошах, женских платках, голодных, грязных, произносящих только «Гитлер капут». Не забывается ничего, лишь с годами и боль утрат, и счастье Победы приобретают большую остроту…», — писал Виталий Кузьмин.

Приближается очередная годовщина Великой Победы, выросло уже не одно поколение, не знающее, что такое война. И так хочется, чтобы не только современники, но и наши потомки как можно дольше помнили имена героев тех страшных событий, были благодарны им и способны со всей остротой ощущать то самое счастье Великой Победы.

Все материалы рубрики "Сберечь память"

 


Екатерина Скороход
Фото из архива семьи Кузьминых
«Читинское обозрение»
№17 (1657) // 21.04.2021 г.




Вернуться на главную страницу 

Обсуждение
Оставить комментарии

Имя:*

E-mail:

* - поля, обязательные для заполнения

Ваши комментарии:*

НЕ ПРОПУСКАЮТСЯ:
оскорбления, маты, обвинения в преступлениях и право- нарушениях, подробности личной жизни (журналистов, авторов, героев публикаций).
ДЛЯ СВЯЗИ
c редакцией можно указать свой телефон, email (эта информация не публикуется).