Забайкальцы за Хинганом

Воспоминания легендарного полковника И.Т. Артёменко. Часть X


Часть I
Часть II
Часть III
Часть IV
Часть V
Часть VI
Часть VII
Часть VIII
Часть IX


Обед во дворце «Гей-хин-кан»

Мы возвращались через город обратно в здание штаба Квантунской армии. Теперь уже на улицах города мелькали красные флажки на автомашинах и танках нашего патруля. В пунктах сдачи оружия тоже были установлены на древках красные полотнища. Это особо удручающе действовало на японцев, зато поднимало настроение местным жителям. Где были красный флаг и наш солдат, мигом появились китайцы и маньчжуры, теперь они свободно выходили на улицы и собирались толпами. Там, где не было нашей охраны около брошенного японцами оружия, жители Чанчуня сами охотно устанавливали красное знамя и организовывали охрану до прибытия наших солдат. Когда появлялся наш очередной наряд, командиру докладывали: «Капитана, шанго». Это означало: «Хорошо, капитан, всё в порядке, оружие под охраной».



Подъезжая к зданию штаба, мы удивлялись: все улицы заполнены народом, большинство женщины, дети, молодёжь, в руках почти у всех бумажные маленькие национальные синие с белым кругом в центре флажки. При приближении нашей машины народ ликовал, раздавались шум и возгласы, хлопанье в ладоши. Людей было так много, что машина еле продвигалась по улице.



Перед самыми воротами штаба машина остановилась, подошли два старика-китайца, которые хорошо говорили по-русски. Один из них, как я потом узнал, в период революции жил и работал в Полтаве и был женат на полтавчанке. Второй долгие годы жил в России, воевал в отряде И.Э. Якира на Украине, был поваром, затем жил в Хабаровске. Старики попросили меня выйти к народу и что-нибудь сказать, пусть жители города увидят настоящих русских, обещали всё переводить.

Я согласился и в сопровождении встретивших нас китайцев и своих товарищей подошёл к собравшимся. Толпа приветствовала нас. Старики переводили, что народ приветствует первых русских офицеров, с которыми они мирно встречаются.

Я снял фуражку, поднялся на кузов подошедшей машины и с волнением смотрел на ликующий радостный народ. Ещё вчера он был как будто чужой, а сегодня – свой. Что я ему скажу, о чём, как он поймёт меня через переводчика? Никогда мне не приходилось так волноваться. Когда наступила полная тишина, я, заставив себя успокоиться, начал:

– Дорогие жители Чанчуня, дорогие рабочие и все трудящиеся города! Японские войска и войска императора Пу И полностью сложили оружие и безоговорочно капитулировали, сдаются в плен русским. Советская армия вступает в город, в вашу столицу, населённые пункты Маньчжурии не как завоеватель, а как освободитель маньчжурского народа от японских оккупантов и ваших поработителей. От имени советского командования обращаюсь к вам с просьбой поддержать порядок в городе, не впадать в панику, прошу всюду содействовать советским войскам в разоружении японских войск. Да здравствует маньчжурский народ! Ура!

Старики кричали и выбивались из сил, переводя мои слова. Народ не расходился. Старики переводили, что китайцы просят приехать к ним на старую китайскую окраину, в старый Чанчунь. Оказывается, Чанчунь как столица Маньчжурии был построен японцами в новой части города, где были размещены все государственные учреждения и министерства, жилые кварталы японцев. Китайцы и маньчжуры по-прежнему жили в своих кварталах и лачугах так называемого старого Чанчуня. Там и ожидали очередной встречи со мной. Что же, дело нужное. Обещаю эту новую встречу.

Импровизированный митинг закончен. Китайцы и маньчжуры, довольные, шумными толпами расходились по домам. Я посмотрел на часы, ровно 22.00. Все были в сборе, в готовности ехать на банкет. Но мы решили умышленно опоздать на 20-25 минут. Так было сделано. Во дворец «Гей-хин-кан» мы прибыли в 22.30. Это нас полностью устраивало как по времени, так и с дипломатической точки зрения. У подъезда дворца стояли в ожидании сам Ямада и генерал-лейтенант Хата, начальник штаба, только что возвратившийся из Харбина, где встречался с маршалом Советского Союза, главкомом на Дальнем Востоке А.М. Василевским. Оба одеты в парадную форму, при всех орденах.

Но прежде следует рассказать о том, что происходило во дворце приёмов перед нашим приездом – об этом мне доверительно поведал на следующий день полковник Асада.

В приёмной находились (уже все бывшие) главнокомандующий генерал-барон Ямада, его начальник штаба генерал-лейтенант Хата, начальник оперативного управления Тамокацу, командующий обороной Чанчуньского района генерал-лейтенант Суямицу, начальник военных сообщений управления маньчжурских железных дорог, начальник тыла и другие генералы, порученец императора Хирохито полковник Такеда, начальник разведки Квантунской армии полковник Асада, другие старшие офицеры, высшие чины Квантунской армии.

Ямада расхаживал по залу, заложив руки за спину, и, обращаясь к генералу Хата и другим генералам, заметил:
– Наши гости что-то задерживаются.

И, посмотрев на часы, добавил:
– Уже почти на 20 минут, это не похоже на русских.

– Как и подобает в таких случаях, – заметил Хата. – Если вспомнить историю, ваше превосходительство, то русские в Порт-Артуре ожидали представителя японского командования на подобный банкет более одного часа. Надо полагать, что и этот полковник как представитель русского командования «отблагодарит» нас так же.

– Да, да, – ответил Ямада, – с дипломатической точки зрения, это с его стороны будет оправданно. Да, очень молодой полковник, если это так, а уже пленил нас с вами, господа генералы. Не говоря уже о наших капитулированных войсках. В истории войн таких случаев, как мне помнится, было очень мало, да, немного, немного.

Ямада замолчал, замолчали и другие генералы. После небольшой паузы Ямада продолжал:

– Высока честь, да редко заслуживаем. Таким офицером должен гордиться его командующий, видно, это настоящий идейный коммунист. Такой офицер за подобный подвиг заслуживает высокой армейской боевой награды и чина. Я не во власти сделать это, но вынужден считать его достойным высокого армейского звания генерала. История знает много фактов, когда такие военачальники, как мы с вами, господа, становятся пленниками вот таких военных, как этот русский в погонах полковника... Вот почему я, да и мы все, как военные люди с большим жизненным и военным опытом, вынуждены и даже обязаны в силу сложившейся обстановки уважать его.

Разговор прервал вошедший адъютант, доложивший о прибытии русских. Ямада обратился к генералу Хата:
– Что же, встречать пойдём вместе.

Нас действительно встретили, любезно уступили дорогу и пропустили вперёд, пригласили заходить. Я и мои товарищи в сопровождении Ямады, Хата, Тамокацу и других вошли в зал. По дороге к банкетному залу по обе стороны роскошного коридора в почтительной позе стояли высшие чины японской армии, приложив правую руку у груди, приветствовали нас наклоном головы.

Ямада вышел вперёд и представил нас своим генералам и офицерам. Теперь переводит полковник Асада:

– Высокоуполномоченный русского командования маршала Малиновского господин Артёменко.

И далее, обращаясь уже ко мне, добавил:

– Ваше превосходительство, я выражаю вам от имени всех присутствующих наилучшие пожелания и благодарность за то, что вы не отказали своим присутствующим разделить с нами горечь судьбы и нашу неудачу в истории. Большой стратегический выигрыш пал на долю русского командования и всей России. Ваша личная заслуга в этом велика и почтительна.

Когда Асада перевёл, мне оставалось лишь поблагодарить старого генерала, и я это сделал.

Ямада пригласил нас и всех присутствующих к столам. Я прошёл за центральный стол, за мной – Ямада, Хата, Тамокацу, Асада, Такеда и наш переводчик Титаренко. Другие генералы заняли места за остальными столами, приглашая туда моих товарищей.

У каждого стола стояли гейши и японский переводчик. Гейши разливали японское сакэ в маленькие фарфоровые чашечки. 

Поднялся генерал Ямада, всё стихло, полная тишина. Ямада произнёс:

– Разрешите мне, господа генералы и офицеры, как старшему военачальнику провозгласить первый тост в честь победителей, присутствующих здесь господ русских офицеров и лично уполномоченного русского командования господина Артёменко. Господа, военный путь победителя очень сложен и тернист. Он связан с большим риском, великим здравым умом, смелостью и отвагой. Великие военные события и победы не всегда решаются на поле боя. История знает примеры, когда они достигаются иными путями. Такой путь, путь поражения, постиг великую Россию в 1904 году, а 40 лет спустя, сегодня, он постиг нашу страну, великую Японию и её армию. Военные победы всегда вершились отличным знанием военного искусства и правильным его применением в любых военных условиях. Сегодня на приёме у нас представители армии-победительницы, русской армии, хорошо вам знакомой. Я предлагаю первый тост за присутствующих отважных русских офицеров во главе с полковником Артёменко.

Ямада поднял бокал, его примеру последовали все.

Генерал Хака, сидящий рядом, дословно переводил мне сказанное Ямадой. Я поблагодарил за тост и выпил бокал. Все принялись за еду. Столы обильно накрыты японскими и русскими закусками. Бутылки с русской водкой местных чуринских заводов. Русский купец Иван Яковлевич Чурин ещё до войны 1904-1905 годов организовал в Маньчжурии производство русской водки, которая здесь пользовалась особым спросом. Эти заводы существуют в Маньчжурии и сейчас.

Генерал Ямада подозвал офицера-распорядителя и что-то передал ему шёпотом, тот, в свою очередь, передал переводчику, который вышел на середину зала и сказал:

– Господа гости! Столы накрыты лучшими японскими национальными закусками. Его высокопревосходительство генерал-барон Ямада Отодзо приносит извинения и просит, что если высокие гости желают что-либо из своих национальных блюд, наши лучшие повара могут незамедлительно всё приготовить.

Я ответил:
– Благодарим за беспокойство и заботу, но мы, русские, уважаем национальные достоинства и привычки соседей. А посему не станем нарушать ваши традиции в этот исторический для вас час.

Гейши чётко выполняли свои обязанности, переходили от одного места к другому, наливали в рюмки водку и сакэ, подносили всё новые и новые блюда.

Настал черёд и моего тоста. Я попросил налить русскую водку и напряжённо думал, каким по содержанию должен быть мой тост. Об этом мы договаривались заранее, едучи сюда. Решили поднять тост за наших дедов и отцов, отважно защищавших русские интересы тут на Востоке в 1904-1905 годах.

Я встал, поднял бокал с русской водкой и предложил:
– Господа генералы и офицеры японской армии! Дорогие мои товарищи советские офицеры, присутствующие на этом историческом обеде!..

Часть XI
Часть XII
Часть XIII
Часть XIV

Все материалы рубрики "Читаем"

 


«Читинское обозрение»
№51 (1431) // 21.12.2016 г.


Вернуться на главную страницу

 

Обсуждение
Иннокентий 16:22 26.12.2016
Невозможно без волнения читать о победе 1945-го и войне 1904-1905 года, в которой на долю Забайкальского казачества выпала большая тяжесть, так как железная дорога по Байкалу еще не была построена и войска было трудно быстро переправлять из европейской России в Маньчжурию. Забайкальские казаки были призваны на службу до 40-летнего возраста. В Порт-Артуре сражалась 4-я сотня 1-го Верхнеудинского казачьего полка. Многие казаки были награждены Георгиевскими крестами, за что понесли жестокую кару от Советской власти. Так младший урядник Усть-Урлукской станицы 1-го Отдела ЗКВ Скуратов Феодосий Васильевич (1883-23.11.1937), был награжден Гергиевским крестом за оборону Порт-Артура. В 1921 году группу заслуженных казаков вступившие в станицу краснорамейцы вывели на луг и рубили шашками на скаку с лошадей. Феодосия Васильевича недорубили и он уполз в находившийся неподалеку Чикойский монастырь, где его вылечили. Но 23.11.1937 года он был расстрелян в Чите в составе группы 26-ти казаков бывшей станицы Усть-Урлукской. (Дело ФСБ Чита, №9640-п, Георгиевские кавалеры Забайкальского казачества» , том 2, Чита 2012, стр.162). Участник обороны Порт-Артура двоюродный брат маминого отца Перевалов Федор Степанович из этой же станицы в 1930 году был раскулачен, то есть лишен имущества,и выслан из станицы. Мы в 1947 году нашли его с бабушкой на станции Хохотуй Забайкальской железной дороги, где он работал сторожем на лесопильном заводе, пенсии не имел и жили они в домике из досок, между которыми был насыпан опил. Два сына их погибли на фронте. Когда я стал читать ему книгу «Порт-Артур», только что изданную, ему не понравилось описание личности генерала Стесселя и он мне сказал : « Неправду пишет этот писатель». Нет слов, чтобы выразить, что пережили защитники России и Порт-Артура и мы обязаны вечно помнить их двойной подвиг, сначала на полях сражений с Японией, а потом при преследовании в собственной стране. Не всем может понравиться мой рассказ. Но я пишу для молодого поколения, чтобы помнили какой ценой обеспечена наша нынешняя жизнь и чтили подвиги дедов.
Оставить комментарии

Имя:*

E-mail:

* - поля, обязательные для заполнения

Ваши комментарии:*

НЕ ПРОПУСКАЮТСЯ:
оскорбления, маты, обвинения в преступлениях и право- нарушениях, подробности личной жизни (журналистов, авторов, героев публикаций).
ДЛЯ СВЯЗИ
c редакцией можно указать свой телефон, email (эта информация не публикуется).