Забайкальцы за Хинганом

Воспоминания легендарного полковника И.Т. Артёменко. Часть IX


Часть I
Часть II
Часть III
Часть IV
Часть V
Часть VI
Часть VII
Часть VIII

Обед во дворце «Гей-хин-кан»

Ямада и Тамокацу о чём-то пошептались по-японски, затем Тамокацу по-русски сказал:


– Сегодня вечером командующий и генералитет штаба приглашают вас и ваших спутников на обед в честь вашего прибытия в Чанчунь. Обед состоится во дворце для приёма дорогих гостей «Гей-хин-кан». Здесь совершалось много исторических актов и встреч. Командующий и я просим вас не отказывать в присутствии на званом обеде.

С этими словами Тамокацу передал мне отпечатанное на бланке приглашение: «Полковнику г-ну Артёменко. Прошу Вас пожаловать на обед, имеющий быть сегодня в 19 часов в помещении «Гей-хин-кан» (палата для встреч дорогих гостей). С совершенным почтением генерал Ямада». Я поблагодарил за приглашение и пообещал, что вместе с товарищами на обеде буду, но только в 22.00.

Снята личная охрана Ямады у его кабинета и подъезда, так и не выполнившая коварного замысла, а, следовательно, и не сделавшая харакири. Получилось так, что мы по существу спасли от смерти самих самураев-камикадзе.

Закрылась дверь кабинета Отодзо Ямады, японского главкома, генерал-барона и наместника императора Хирохито в Маньчжурии. Теперь в кабинете были мы, пятеро русских: я, капитан П.И. Титаренко – переводчик, капитаны И.Т. Беззубый и Н.В. Барякин, старшина И.И. Никонов. Радости не было предела. Мы обнимались, как обнимаются самые близкие люди после долгой разлуки. Главное было сделано – задание мы выполнили и доверие командования оправдали. Ямада подписал «приговор» своим войскам.

Сейчас надо было собраться с мыслями, дать отойти нервам. Сел за стол Ямады, написал краткое донесение командующему фронтом о положении в Чанчуне и в штабе Квантунской армии. Старшина Никонов в сопровождении охраны маньчжур из бригады полковника Чао доставил донесение на аэродром и с истребителем отправил в Тунляо для Р.Я. Малиновского. Донесение дублировалось по радио шифром.

Что делать дальше? Ответ пришёл неожиданно.


Увидев через окно вывешенный на высокой флаг-мачте японский флаг, решаем его спустить и поднять наш, красный. Но где его взять? Разыскивать нет времени. Титаренко заметил, что маскировочные шторы на окнах двойные, чёрные с красной подкладкой. Мигом сняв штору, мы отпороли красный низ и быстро смастерили флаг. Приказываю организовать охрану штаба, дополнительно вызвав людей из десанта, японский флаг спустить, поднять наш красный. Пусть японцы сдаются под нашим флагом. Не стоит забывать, что в десанте 250 человек да нас 11. Завтра нам ещё добавят людей.



Так пришлось выполнить роль уже не парламентёра, а коменданта и начальника гарнизона в самом логове японского империализма. Квантунская армия сокрушена, капитулировала, её больше не существует. Наше дело правое, мы победили, война закончена и на Востоке. А это значит, что наступил мир, которого с таким нетерпением ждали наш народ и народы всего мира. Сегодня 19 августа. Этот день стал для всех парламентёров и для меня лично самым длинным и самым историческим, важным и счастливым днём в моей жизни и в жизни моих товарищей.

Распределяю обязанности, приказываю капитану Беззубому записывать:

1. Беззубому организовать охрану штаба, людей вызвать от Авраменко. Японский флаг спустить, а наш поднять.

2. Майору Моисеенко организовать охрану радиостанции и телеграфа, майору Спиженко – банка и Управления железными дорогами, железнодорожного узла.

3. Майору Авраменко организовать приём и охрану оружия, техники, патрулирование по городу и сопровождение пленных японских колонн к указанному месту дислокации.

4. Барышеву со своим экипажем командовать на аэродроме.

5. Капитанам Титаренко и Барякину подготовить первый приказ по гарнизону Чанчуня, где дать разъяснения о порядке в городе, движении транспорта, торговле. Указать, что за мародёрство и нарушение порядка виновные будут привлекаться к ответственности по законам военного времени. Указать о запрещении хранения оружия. Разыскать и вызвать городского голову – мэра, министра путей сообщения и шефа жандармерии.

Вот, пожалуй, и всё для первого приказа, который я подписал 19 августа 1945 года в Чанчуне – столице Маньчжурии – в 18.15, выполняя роль первого коменданта города и начальника гарнизона независимо от назначения. Парламентёрские повязки можно снять и спрятать на память. Действовать смело и решительно.

Красное полотнище развевалось на флагштоке, переливалось яркими цветами в лучах заходящего солнца. Оказывается, подъём нашего флага наблюдали почти все жители Чанчуня, вернее, смотрели на уже поднятое нами красное полотнище у штаба теперь уже бывшей Квантунской армии.

Капитан Буззубый и наши солдаты оставались в штабе. Я, Титаренко, Барякин и Новиков в сопровождении полковника Асады отправились на аэродром. Предстояла очень большая работа, не считая обеда у Ямады в нашу честь. Проезжая по улицам города, мы наблюдали уже другую картину в сравнении с той, которую видели на пути в штаб 5-6 часов назад. Обычно весть о капитуляции и прекращении войны распространяется так стремительно, что за нею не успевает угнаться ни одна официальная информация. Как всё быстро, можно сказать, мгновенно, изменилось. По улицам угрюмо, с поникшими головами шли мелкими группами обезоруженные японские солдаты, уже не обращая никакого внимания на ещё утром сверхстрогих офицеров. На перекрёстках дорог, где совсем недавно были огневые позиции артиллерии, стояли готовые к бою орудия и танки с прислугой – сейчас вся эта грозная техника выглядела «сиротой», склонив стволы орудий к земле, рядом в кучи свалены японские винтовки и пулемёты.

Многие японцы бродили по городу ещё с оружием и под командой офицеров. Я понял, что надо немедленно выставлять свою охрану к складам с оружием и боеприпасами и выделять вооружённый конвой для сопровождения пленных в пункты сбора. Разоружать подряд все и всюду, уводя за пределы города подальше от оружия и боеприпасов. Немедленно выставлять заставы на выходе японских войск за пределы городской черты, в направлении на Гонжулин, Сыпингай и другие пункты. С этими мыслями я и спешил на аэродром, где находились мои «основные силы» – десант из 250 человек.

На аэродроме меня радостно встретили майор Барышев, Авраменко, Спиженко, Моисеенко и мой ординарец Савва Евтихиевич Сухарский, который, казалось, был больше всех рад встрече. Все крепко жали руку и поздравляли с успехом – выполнением основного задания. Савва весело приплясывал и напевал новую, незнакомую, наспех сложенную песенку:

Ну-ка, ну-ка, самурай!
Расквитаешься – давай,
Я и весел, я и зол,
Мы те вспомним Халхин-Гол!
А ещё я очень хмур,
Мы те вспомним Порт-Артур!...


Я спросил, откуда такая песня. Савва лихо ответил:
– Тут один солдат из десанта ещё в самольоти спевав, я запомныв.

Я похвалил Савву за сообразительность и песню, затем выслушал доклад своих начальников, которые сообщили о своих делах наперебой. Успокоил их и первым приказал докладывать Барышеву, затем Авраменко, Моисеенко и Спиженко.

Начальник японской авиабазы через полковника Асаду доложил, что личный состав базы сложил оружие, освободил все посты и службы аэродрома, находится в казарме в ожидании приказа. Асада спросил меня, можно ли отправить личный состав базы в составе 1210 человек в Гонжулин, где есть свободные казармы и кухня. Я разрешил. Асада попросил дать наших сопровождающих, и я приказал Авраменко их выделить. Пока мы в штабе совещались и обсуждали свои задачи и действия, японцы построились поротно по 150 человек. Асада доложил, что личный состав авиабазы построен и готов к отправлению. Я поручил проверить японцев и направить их к майору Авраменко. Он назначил одного офицера и двух сержантов, которые вместе с начальником базы, подполковником-японцем, во главе колонны отправились в Гонжулин, освободив территорию авиабазы. Из японского гарнизона были оставлены только шофёры и автомашины. На каждую из них был выделен один наш солдат, нашлись и водители из десанта.

Едва мы успели распределить обязанности между собой, как приземлился наш истребитель ЯК-9, который я ещё утром посылал с первым донесением в Тунляо. Из самолёта вышел знакомый лётчик-лейтенант, вручил мне записку маршала авиации С.А. Худякова. В записке сообщалось: «Чанчунь. Гвардии полковнику Артамонову (так на время операции была зашифрована моя фамилия). Тов. Малиновский ждёт к 8.00 20 августа от вас подробного донесения о положении в Чанчуне. Донесение пришлите мне истребителем. Худяков. 19.08.1945 г. 18.40. Тунляо».

Я тут же на аэродроме, пользуясь данными докладов, подробно изложил о положении в Чанчуне по состоянию на 20.00 19.08.1945 года: «Сложили оружие более 10.000 японцев, все выведены за пределы города. Аэродром полностью в наших руках. Банк, почта, радио, телеграф, штаб Квантунской армии под нашим контролем и охраной из десанта. Пункты сдачи оружия также охраняются нашими войсками. Все разоружённые японцы под командой своих офицеров размещены в установленных пунктах. Принято более 300 самолётов, танков – более 100, орудий – более 200, винтовок и ручных пулемётов до 7000, станковых пулемётов – до 300. Железнодорожный узел и Управление дороги тоже под нашим контролем.

К исходу дня 20 августа донесу подробнее. Подписанный акт безоговорочной капитуляции послан Вам через Кравченко в 18.00 сегодня истребителем.

Прошу поддержать десантом хотя бы в 400-500 человек для охраны и обеспечения порядка в городе, а также для разведки и контроля за разоружением. Японцы пока ведут себя спокойно, сдают оружие в сроки по акту. До прибытия наших частей оставили неразоружённой восставшую против японцев Маньчжурскую запасную бригаду под командованием полковника – маньчжура Чао, которая до нашего прибытия заняла китайскую часть Чанчуня и перестала подчиняться Ямаде. Сейчас бригада в своих действиях полностью подчинена мне. Завтра с утра буду в этой бригаде, подробности донесу. В составе бригады в основном мобилизованные рабочие из депо и узла, железнодорожных заводов Чанчуня, Мукдена и Гирина».


Пока я писал донесение, Авраменко и мои помощники распределили личный состав, назначили старших и поставили перед каждой группой конкретные задачи. Для патрулирования в городе были выделены подразделения на танках, автомашинах. Нашлись танкисты, было решено использовать 10-15 японских танков, на которых нарисовали наши опознавательные знаки и установили небольшие красные флажки. В распоряжении патрульной группы были выделены также японские автомашины с водителями – местными маньчжурами, которые охотно оставались работать в нашем ведении. Маньчжуры-водители с удовольствием установили на стойках радиаторов маленькие красные флажки.

Убедившись, что всё зависящее от нас сделано, я предупредил Барышева, Авраменко и остальных, чтобы в 22.00 они, чисто одетые и побритые, были готовы для следования на званый обед. Те взмолились: какой обед сейчас, когда такая суета и горячка! Пришлось успокоить моих товарищей и разъяснить им, что это необходимо с дипломатической и исторической точек зрения...

Часть X
Часть XI
Часть XII
Часть XIII
Часть XIV

Все материалы рубрики "Читаем"

 


«Читинское обозрение»
№50 (1430) // 14.12.2016 г.


Вернуться на главную страницу

 

Обсуждение
Иннокеентий 09:31 19.12.2016
Для забайкальских белоэмигрантов, проживавших в Маньчжурии и Китае, это были черные дни. К примеру: 7 сентября 1945 года в городе Дайрен по месту жительства семьи СМЕРШ арестовал бывшего генерал-лейтенанта белой армии Нечаева Константина Петровича, 1883 года рождения, монархиста по убеждениям, с оружием в руках защищавшего существовавший государственный строй России в гражданскую войну, командуя бригадой, дивизией_ участника Первой Мировой в званиях от ротмистра до полковника, не имевшего левой ноги. По какой-то причине он не был этапирован в Москву вместе с атаманом Семеновым Г.М. 2 ноября 1945 г. военный трибунал 6-й танковой армии приговорил его к расстрелу без конфискации имущества за неимением такового. Заключением Военной прокуратуры ЗабВО от 29.04.1992 г. Нечаев К.П. подлежит реабилитации, однако до сего дня не реабилитирован. Нечаев К.П. не был гражданином РСФСР и осужден по статье 58 Уголовного Кодекса РСФСР незаконно. Сколько таких Нечаевых, расстрелянных незаконно за верную службу России, мы не знаем и как с таким моральным грузом на совести будем жить дальше непонятно.
Оставить комментарии

Имя:*

E-mail:

* - поля, обязательные для заполнения

Ваши комментарии:*

НЕ ПРОПУСКАЮТСЯ:
оскорбления, маты, обвинения в преступлениях и право- нарушениях, подробности личной жизни (журналистов, авторов, героев публикаций).
ДЛЯ СВЯЗИ
c редакцией можно указать свой телефон, email (эта информация не публикуется).