Забайкальцы за Хинганом

Воспоминания легендарного полковника И.Т. Артёменко. Часть XIV


Часть I
Часть II
Часть III
Часть IV
Часть V
Часть VI
Часть VII
Часть VIII
Часть IX
Часть X
Часть XI
Часть XII
Часть XIII


После командира повстанческой бригады на приём прибыл мэр Чанчуня. С ним были решены вопросы снабжения водой, электроэнергией и продовольствием населения города, работы магазинов. В течение дня были также приняты все 14 министров правительства Маньчжоу-Го. Этих людей я был вынужден «благословить» на продолжение их деятельности.

Много и особо предметно пришлось говорить с министром путей сообщения. По существу, этот человек лишь формально руководил работой железных дорог Маньчжурии. Хозяином был японец, вице-призидент южно-маньчжурских железных дорог, он и управлял всеми делами путей сообщения Маньчжурии. А надо было немедленно организовать движение поездов и подать составы для погрузки и отправления войск 39-й армии Таонань и Ванемяо. Через министра путей сообщения удалось быстро решить вопрос о связи с Харбином, Ванемяо, Мукденом, Сыпингаем, Дальним и Порт-Артуром. Назревала необходимость немедленной высадки десантов в Порт-Артур и Дальний, о чём я срочно сообщил в Тунляо генералу Кравченко.

Служащие-японцы разбежались. Необходимо было найти знающих эксплуатацию железных дорог людей из местного населения. Тут нас опять выручила маньчжурская повстанческая бригада, где много было солдат и офицеров, мобилизованных из рабочих и служащих местных железных дорог.

Из этой бригады мы отобрали более 200 человек машинистов, помощников машинистов, кочегаров, дежурных по станциям, стрелочников, которые уже с утра 21 августа приступили к исполнению своих служебных обязанностей на железной дороге. Ответственным был майор Моисеенко, ему помогал Савва. Локомотивные бригады формировались из добровольцев – китайцев и маньчжур, которые с большой охотой садились на брошенные японцами паровозы и приводили их в движение, поднимали пары. Собирали порожняк, формировали составы и отправляли на Ванемяо и Таонянь. Там грузились первые эшелоны наших войск.

Овладев районом Калгана и Жэхэ, конно-механизированная группа генерала Плиева соединилась с 8-й Народно-освободительной армией Китая. Квантунская армия была отрезана от японских войск, действовавших в других районах Китая, а также от японских островов. Нависшая над Чанчунем угроза вынудила часть штаба Квантунской армии передислоцироваться в Мукден. Но к Мукдену уже подходила 6-я гвардейская танковая армия генерала Кравченко. Это было два дня назад. Но теперь Квантунская армия уже больше не существует.

Второй день нашей работы в Чанчуне был целиком насыщен разнообразными заботами и решением многих задач, подчас самых неожиданных. Наряду с разоружением японских войск решались вопросы торговли в городе, водоснабжения, электроэнергии и освещения, охраны объектов, борьбы с мародёрством, устройством питания и приюта беженцев, которых было очень много. Налаживалась работа железных дорог, осуществлялась охрана мостов, банков, телеграфов, почты и радиостанции...

Я даже предположить не мог, что за один день нужно и можно было сделать всё, что было сделано. Только за один день 20 августа 1945 года.

Стало, наконец, известно, как высадились воздушные десанты и парламентёры на участках 1-го и 2-го Дальневосточных фронтов в Харбине и Гирине. Это в значительной степени облегчало наши действия в штабе Квантунской армии.

Десант с уполномоченным командования 1-го Дальневосточного фронта генералом Г.А. Шёлаховым высадился в Харбине ещё 18 августа в 19.00. Но в окрестностях города находилась крупная группировка противника, и как поведут себя при высадке десанта японцы, не было ясно. Шли долгие и томительные часы. Молчал главнокомандующий Квантунской армии генерал Ямада. Не решался в связи с этим и командующий фронтом маршал Советского Союза К.А. Мерецков отдать приказ о высадке десанта. Лишь около 17 часов он принял решение направить десант и парламентёров в Харбин без согласия на их гарантийный перелёт с японской стороны.

В это время было уже хорошо известно, что деморализованные части 5-й японской армии, прикрывавшие направления на Харбин с востока, отступали после поражения под Муданьцзяном. Хотя японские солдаты и стали сдаваться в плен целыми подразделениями и частями, однако тяжёлые бои продолжались.

Маршал К.А. Мерецков сообщил генералу Г.А. Шёлахову, что ответа от командующего Квантунской армией на радиограмму нашего главкома нет. Точно так же не было ответа и Забайкальскому фронту. Поэтому последовал приказ приступить к выполнению задания, то есть осуществить высадку десанта в Харбине. Мерецков пожелал удачи участникам операции в выполнении их миссии.

Тяжёлые машины, как потом рассказывал мне Шёлахов, поднимаются в воздух. Внизу проплывают сопки, маньчжурские деревушки и города. Влево от курса, в районе вчерашних боёв, то в одном, то в другом месте догорали подожжённые японцами при отходе объекты. Но вот в конце перелёта на правом берегу реки Сунгари показался Харбин. В лучах предвечернего солнца заблестели окна домов и железные крыши его окраин. С каждой минутой всё отчётливее и яснее открывалась панорама большого города.

Транспортные самолёты десанта, сделав разворот над аэродромом, пошли на посадку. С небольшой высоты отчётливо вырисовывались фигуры людей, бегущих по площадкам. Это японские офицеры и солдаты «встречали» советских парламентёров. Но как? Наступали, рассказывал мне уже после войны Шёлахов, решающие минуты, от исхода которых зависел успех выполнения задачи. Немедленно после приземления самолётов десанты выгрузили автомашины и заняли круговую оборону. Затем, используя полное замешательство самураев, автоматчики блокируют аэродром и ангары, мастерские и прилегающие к аэродрому здания.

– Напряжение, – говорит Шёлахов, – несколько спало, когда весь аэродром был занят десантниками.

В 19.30 генерал Шёлахов даёт первую радиограмму командующему фронтом о том, что десант в 19.00 приземлился на аэродроме Харбина и приступил к выполнению поставленных задач.

Десант и особоуполномоченный Забайкальского фронта в это время находились пока в Тунляо и лишь утром готовились к вылету в центр японского штаба в город Чанчунь. Вылет должен был состояться 17 августа, но ненастная погода нарушила все планы. По этой же причине задержалась высадка десанта и парламентёров в город Гирин, старую столицу Маньчжурии.

На аэродроме в Харбине генерала Шёлахова встретили командующий 5-й армии и находящийся там начальник штаба Квантунской армии генерал-лейтенант Хата. Сутулые, в высоких коричневых сапогах и мундирах цвета хаки, в маленьких, наподобие жокейских, фуражках с большими козырьками, они выглядели довольно уныло.

Хата с фальшивой улыбкой представился сам и назвал прибывших с ним генералов и офицеров. Генерал Шёлахов предъявил требования о капитуляции на гуманных для японских войск условиях. Для согласования вопросов, связанных с капитуляцией и разоружением всей Квантунской армии на территории Маньчжурии, начальнику штаба Квантунской армии генерал-лейтенанту Хата и японскому консулу в Харбине господину Миякове предлагалось утром 19 августа советским самолётом отправиться на КП командующего 1-м Дальневосточным фронтом, где в это время находился Главнокомандующий советскими войсками на Дальнем Востоке маршал Советского Союза А.М. Василевский.

К утру 19 августа десантники взяли под охрану важнейшие объекты Харбина – мосты, электростанции, вокзал, узлы связи. Начальник штаба Квантунской армии Хата с группой японских генералов и офицеров были отправлены на встречу с советским командованием. Надо полагать, не о таком вояже в советское Приморье мечтали японские вояки.

Парадоксально, но 19 августа в 15.30 по дальневосточному времени, когда в Чанчуне, в штабе Квантунской армии её главнокомандующим был уже подписан позорный для Японии акт о безоговорочной капитуляции, начальник штаба армии Хата ещё надеялся добиться у главнокомандующего советскими войсками на Дальнем Востоке хотя бы незначительных уступок в перемирии. Генерал Хата, японский консул в Харбине и офицеры японского штаба вошли в приёмную А.М. Василевского смущённые и встревоженные, хотя ещё совсем недавно мечтали о «великих завоеваниях». Затем сняли головные уборы и низко поклонились представителям советского командования.

Маршал Василевский уже знал о высадке десанта в Чанчуне и о переговорах особоуполномоченного Забайкальского фронта от имени командования советских войск на Дальнем Востоке с главнокомандующим всеми вооружёнными силами Японии в Маньчжурии. Знал и о том, что тот уже подписал акт о безоговорочной капитуляции Квантунской армии. Однако Василевский пригласил генерала Хата к карте, лежавшей на столе. Он указал время и пункты, куда надлежало явиться японским войскам для сдачи в плен, называл даже номера японских дивизий и отдельных частей, указывал, на какую дорогу им следует выйти, в каком направлении двигаться навстречу советским войскам.

В основном это относилось к территории 1-го Дальневосточного фронта, так как на территории нашего, Забайкальского, фронта эти задачи уже были решены. Таким был исторический день 19 августа.


А ведь ещё совсем недавно Япония аплодировала фашистской Германии и помогала ей всеми средствами.
Всего десять дней назад на маньчжурской земле начались бои Красной Армии против армий японцев, а сегодня император Хирохито отдал приказ о капитуляции. Не это ли свидетельствовало о крахе грандиозных завоевательских планах милитаристской Японии? Советское командование властно определило судьбу Квантунской армии, готовившейся к «большому броску за Байкал».


Генерал Хата нервно перебирает аксельбанты, протирает очки. Он внимательно слушает всё то, что уже выполнялось приказом командующего Квантунской армии и его заместителя генерала Томакацу по указанию советского командования в столице Маньчжурии, в городе Чанчуне и его окрестностях.

Маршал Василевский предупреждает Хата о том, что японские войска должны сдаваться организованным порядком, вместе со своими офицерами, а также о том, что заботы о питании их солдат лежат на японском командовании. Войска должны переходить к нам со своими кухнями и запасами продовольствия.

– Японские генералы, – указывает Василевский, – должны явиться вместе со своими адъютантами и необходимыми для себя вещами.

Когда все вопросы были обсуждены и сроки назначены, генералу Хата и его сопровождающим было разрешено убыть в Чанчунь в штаб своей ставки.

В штаб Квантунской армии Хата прибыл к исходу дня 19 августа. К этому времени Ямада и его подчинённые безоговорочно признали себя пленниками русских и сдали свои самурайские «мечи духа». Не выполнил ритуала лишь генерал Хата в связи с его отсутствием, но это обстоятельство уже ни в коей мере не влияло на положение о прекращении огня, сдаче в плен и полной безоговорочной капитуляции всех вооружённых сил в Маньчжурии. Правда, Хата сумел не опоздать на «торжественный обед» в честь победителей, который состоялся во дворце «Гей-хин-кан». После этого он точно и беспрекословно выполнял требования нашего командования по всем вопросам.

Все материалы рубрики "Читаем"

 


«Читинское обозрение»
№5 (1437) // 01.02.2017 г.


Вернуться на главную страницу

 

Обсуждение
Иннокентий 09:57 06.02.2017
Как седло на корове фраза в тексте о помощи Японии Германии всеми средствами. Возникпмает вопрос "КАКИМИ СРЕДСТВАМИ-ТАНКАМИ, САМОЛЕТАМИ?.Думаю эта фраза для эффекта, оправдания нападения СССР на Японию, которая честно выполнила Договор о ненападении от 1941 года между СССР и Японией.
Оставить комментарии

Имя:*

E-mail:

* - поля, обязательные для заполнения

Ваши комментарии:*

НЕ ПРОПУСКАЮТСЯ:
оскорбления, маты, обвинения в преступлениях и право- нарушениях, подробности личной жизни (журналистов, авторов, героев публикаций).
ДЛЯ СВЯЗИ
c редакцией можно указать свой телефон, email (эта информация не публикуется).