Забайкальцы за Хинганом

Воспоминания легендарного полковника И.Т. Артёменко. Часть XV


Часть I
Часть II
Часть III
Часть IV
Часть V
Часть VI
Часть VII
Часть VIII
Часть IX
Часть X
Часть XI
Часть XII
Часть XIII
Часть XIV

Освобождённая Маньчжурия
Десант в старую столицу Маньчжурии город Гирин ввиду нелётной погоды смог вылететь на выполнение задания только 19 августа. Десантным отрядом командовал полковник Д.А. Крутских, руководил операцией особоуполномоченный военного совета 1-го Дальневосточного фронта полковник В.П. Лебедев.

Десант в количестве 154 человек летел на семи самолётах Ли-2 и Си-47. После приземления в Гирине в 18 часов того же дня подразделения десанта организовали разведку в город. Из штаба маньчжурских войск и бригады, расположенных в городе, на аэродром было доставлено командование японских войск. Его представители заявили, что приказа о капитуляции они не имеют, хотя генерал Ямада такой приказ объявил всем войскам по радио, и гиринский гарнизон его давно получил. Несмотря на это, по десанту из прилегающего к аэродрому поля, засеянного гаоляном, противник открыл ружейно-пулемётный огонь. Подразделения десанта вынуждены были развернуться в боевой порядок и прочесать гаолян, открыв ответный пулемётно-автоматный огонь. Японцы прекратили сопротивление. Три офицера и семьдесят солдат сдались в плен. Потери десантников составили два человека ранеными.

Подразделения десанта, организовав охрану аэродрома, на трофейных машинах въехали затем в город, где захватили и взяли под охрану важнейшие объекты: телефон, телеграф, радиостанцию, почтамт, мосты через Сунгари, арсенал и гидроэлектростанцию. На следующий день в город вступили передовые отряды 10-го механизированного корпуса под командованием генерал-майора Савченко.

Накануне, то есть 19 августа, по моему сигналу, переданному в Тунляо генералу Кравченко в момент нашего приземления в Чанчуне, вылетел десант в Мукден. Десант и парламентёров возглавлял уполномоченный Забайкальского фронта, начальник политотдела управления штаба Забайкальского фронта генерал А.Д. Притула. Командовал десантным батальоном гвардии майор П.Е. Челышев.

В это время войска 6-й гвардейской танковой армии находились на ближних подступах к Мукдену.

Высадившийся в Мукдене десант генерала Притулы на аэродроме был встречен представителем императора Пу И и начальником гарнизона генерал-лейтенантом Конго. Вскоре прибыл адъютант командующего 3-м маньчжурским фронтом и пригласил советского уполномоченного в штаб фронта. Для обеспечения успешного завершения операции десант быстро взял под охрану почту, телеграф, водоснабжение, вокзал, радиостанцию, электростанцию, имеющий большое значение мост через реку Ляохэ. После этого мукденский гарнизон стал разоружаться и сдаваться в плен.

Тут же на аэродроме был пленён Пу И, последний император Маньчжоу-Го, который ожидал отправления в Японию. Наши десантники не знали, как обращаться с такими личностями в соответствии с международными правилами. Поэтому было принято решение взять под усиленную охрану императора и его свиту. Выполнив эту и другие меры, особенно по охране аэродрома, А.Д. Притула уехал в штаб японцев.


Ехали через весь город. В китайских кварталах люди приходили в восторг. Плясали, бросали вверх головные уборы, подняв руки над головами, громко аплодировали. Машины шли временами по тесному людскому коридору, переполненному радостью. Сидевший рядом с нашим генералом японский полковник понуро опустил голову.


Машина въехазжает в расположение штаба японского фронта. Часовые берут «на караул». Генерал Притула в сопровождении японского офицера заходит к командующему фронтом генералу Усироку. Низкорослый старик, одетый в белую рубашку-апаше, приглашает прибывших сесть и всеми силами старается разыграть роль гостеприимного хозяина. Но его развязность исчезает тотчас, как только генерал Притула переходит к конкретным вопросам: прекращение огня, разоружение, численность японских войск, их дислокация, наличие оружия, техники, группировки войск...

Японский генерал уныло подтверждает, что уже получил приказ главнокомандующего Ямады о прекращении огня и о капитуляции. Но, объясняет он, в связи с полным отсутствии командной связи с войсками армии невозможно руководить их капитуляцией. Это осуществимо лишь в группе войск, расположенных вокруг Мукдена.

Неожиданно для Усироку в штаб фронта доставляют командующего 30-й армией, у которого более точные данные. Он выложил всё: номера дивизий, бригад, число орудий, пулемётов, танков. И только встретив озлобленный взгляд командующего фронтом, осёкся и начал говорить осторожнее, путаясь и по несколько раз повторяя данные.

Десантники быстро приступили к приёму капитулировавших японских войск. Заодно они освободили группу английских и американских военнопленных, содержавшихся в Мукдене в японских лагерях, и оказали им необходимую помощь.

21 августа, на второй день после высадки десанта, в Мукден вступил передовой отряд 5-го гвардейского танкового корпуса. А передовые отряды 7-го механизированного корпуса подошли к Чанчуню. Финал боевых действий на востоке подходил к завершению.

22 августа в посёлке Какасаши близ Дальнего были задержаны атаман Семёнов и его ближайшее окружение, находившиеся в преступном сговоре с японскими военными властями. Задержание проводила оперативная группа военных контрразведчиков отдела «Смерш» 6-й гвардейской танковой армии Забайкальского фронта.

Менее двадцати горячих августовских дней и ночей 1945 года продолжалась Маньчжурская стратегическая наступательная операция – последняя и крупнейшая в Великой Отечественной и Второй мировой войне. Велик вклад в Победу над японским милитаризмом – последним противником и самым агрессивным государством на Дальнем Востоке и Тихом океане – воинов Забайкальского фронта. От голубой Аргуни и до берегов Жёлтого моря прошли они, утверждая мир на Дальнем Востоке и во всём мире.

Всем нам, выполнявшим эту историческую миссию, мечталось в те далёкие дни о самом главном – о том, чтобы не было больше войн и люди жили в мире и согласии, чтобы над освобождённой Маньчжурией встала заря свободы и независимости. И чтобы две великие соседние страны, их народы в едином строю строили новую жизнь

 




Память о герое Маньчжурской операции должна быть увековечена


На окраине Харькова, на небольшом сельском кладбище местечка Малая Рогань, есть могила. На скромном обелиске – надпись: «Артёменко Иван Тимофеевич, 1910-1997. Здесь покоится прах человека-легенды, спасшего от гибели миллионы человеческих жизней. В войне с Японией, выполняя приказ командования Забайкальского фронта, особоуполномоченный парламентёр Красной Армии полковник Артёменко вдали от линии фронта в тылу врага принудил 19 августа 1945 года подписать акт о безоговорочной капитуляции перед СССР главнокомандующего Квантунской японской армии и войск их сателлитов, наместника императора, генерала армии Ямада и поставил последнюю точку в окончании Второй мировой войны».

О миссии И.Т. Артёменко в то время писали газеты всего мира, публиковали его фотографии, особенно те, на которых он запечатлён с пленённым командованием Квантунской армии. Его называли камикадзе. Сделанное им – победно закончить войну за десять дней – американский президент Г. Трумэн назвал «сверхфантастикой». «Нам бы такого полковника, – говорил он, – тогда бы и не надо атомных бомб». Трумэну вторил Черчилль: «И на Востоке нас опередил Сталин. Где он раскопал этого полковника?».

Давно отгремели залпы самой жестокой Второй мировой войны. Нет И.Т. Артёменко, ставшего при жизни человеком-легендой. Но, похоже, война для него ещё не закончилась.

Истории Маньчжурской стратегической наступательной операции посвящены многие научные исследования, воспоминания и свидетельства её участников, произведения художественной литературы. И всё же немало страниц этой не знающей аналогов героической эпопеи ожидают более полного и обстоятельного освещения.

Из поля зрения исследователей стало выпадать исторически принципиальное обстоятельство. Маньчжурская стратегическая наступательная операция знаменовала не только начало, но и окончание завершающего этапа войны на Дальнем Востоке после отказа японской военщины принять требование союзников СССР по антигитлеровской коалиции о безоговорочной капитуляции. Завершение операции фактически поставило победную точку прежде всего в Великой Отечественной войне на восточном направлении и одновременно – во Второй мировой...

Вторжение в Японию, намеченное Вашингтоном на 1 ноября 1945 года, открыло бы одну из самых кровопролитных кампаний в истории человечества, грозило страшным эпилогом японскому и американскому народам. Поэтому надпись на могиле И.Т. Артёменко о том, что своим подвигом он спас от гибели миллионы человеческих жизней, – правда.

С завершением боевых действий И.Т. Артёменко вернулся на родную Харьковщину. Много лет успешно трудился по избранной ещё в довоенные годы специальности – инженером-железнодорожником. И в мирное время на его долю выпали нелёгкие испытания: безвременная кончина жены, гибель единственного сына – военного лётчика-испытателя. Но самым горьким стало полное забвение после распада СССР...

Ничто не сломило волю героя. Уйдя на заслуженный отдых, он занимался исследованием истории Маньчжурской операции, выступал в печати на эту тему, вёл большую военно-патриотическую работу среди молодёжи. При встречах с боевыми друзьями, с которыми до последних дней не порывал связи, в шутку признавал, что хотя родом он «хохол-харьковчанин», но душой и по жизни остался забайкальцем. Мечтал побывать в Забайкалье и в Маньчжурии, где прошла его боевая молодость и пришлось дважды скрещивать оружие с жестоким и вероломным врагом.

Только спустя 13 лет после кончины И.Т. Артёменко вопрос об увековечении его памяти был поднят на уровне Харьковской областной власти. Было предложено назвать в честь И.Т. Артёменко поезд, курсировавший между Харьковом и Москвой, либо одну из харьковских улиц. Однако сразу же появилось немало противников, которые сочли эту инициативу, мягко говоря, необоснованной.

История, конечно, всех расставит по своим местам, но и мы, пока при памяти, должны отдать дань уважения героям. Что мешает нам, забайкальцам, увековечить память о незаслуженно забытом герое? В Чите следует назвать хотя бы одну из улиц или сквер именем Ивана Тимофеевича Артёменко. Сохранением памяти о воинах-забайкальцах, участниках Маньчжурской операции и разгрома милитаристской Японии могло бы стать сооружение стелы или иного памятного знака.

Н.В. Гордеев,
действительный член Академии военных наук,
доктор исторических наук, профессор

 



Все материалы рубрики "Читаем"
 


«Читинское обозрение»
№6 (1438) // 08.02.2017 г.


Вернуться на главную страницу

 

Обсуждение
Оставить комментарии

Имя:*

E-mail:

* - поля, обязательные для заполнения

Ваши комментарии:*

НЕ ПРОПУСКАЮТСЯ:
оскорбления, маты, обвинения в преступлениях и право- нарушениях, подробности личной жизни (журналистов, авторов, героев публикаций).
ДЛЯ СВЯЗИ
c редакцией можно указать свой телефон, email (эта информация не публикуется).