Забайкальцы за Хинганом

Воспоминания легендарного полковника И.Т. Артёменко. Часть III



Часть I
Часть II


После ужина из головы не выходило полученное задание. Все давно спали, меня мучила бессонница. Томили духота августовской ночи, мысли о завтрашнем дне.

Парламентёров необходимо посылать не обычным в парламентской практике путём, а воздушным, на самолётах, с тем, чтоб ультиматумы были вручены лично адресатам и вовремя. Но я понимал, что кроме вручения ультиматума лично генералу Ямаде с ним необходимо будет вести переговоры, требующие дипломатического чутья и умения, большой выдержки. Заставить его принять наш ультиматум и подписать акт о безоговорочной капитуляции, прекращении огня по всем фронтам. Он должен будет отдать своим войскам такой приказ. В том числе войскам императора Пу И и князя Дэвана. Сложить оружие и сдаться на милость победителя – это не так просто, тем более что всё будет происходить в самом «логове» противника далеко от линии фронта.

Был уже четвёртый час ночи, а я всё лежал с открытыми глазами, глядя в бездну ясного монгольского неба. И всё думал, думал и думал, забыв о сне. Ночь казалась бесконечно длинной.

Подготовку и формирование парламентёрских миссий выполнял сам начальник оперативного управления генерал Н.О. Павловский. Именно по его рекомендации роль главного парламентёра и особоуполномоченного поручалась мне. Но почему? Это для меня было не совсем ясно. Николай Осипович отлично знал меня как подчинённого и был уверен в моём безоговорочном согласии.

В голове особо звучали слова маршала Р.Я. Малиновского:
– От вашего поведения и выдержки будет зависеть многое. Будьте особенно настойчивы и упорны в своих решениях в момент переговоров, особенно при вручении ультиматума. Эти люди будут любой ценой извращать переговоры, они попытаются прощупать почву, чтобы свести переговоры к временному перемирию. Никаких разговоров и даже попыток разговора о перемирии быть не может! Только безоговорочная капитуляция!

– По вашему сигналу, – продолжал маршал, – который вы должны передать из Чанчуня по рации, установленной в кабине парламентёрского самолёта, немедленно поддержим вас хорошим десантным отрядом. Он поступит в ваше распоряжение для выполнения последующих задач. Если этого не получится, вышлем бомбардировщики. Определение кульминационного момента операции будет целиком зависеть от вас и ваших действий в той обстановке, в которой вы окажетесь.

Вспоминаю, как мы сели за стол, на котором развёрнута оперативная карта Маньчжурии. Уточняя детали перелёта, М.В. Захаров предупредил меня:

– Уже третьи сутки по всем радиоканалам запрашиваем штаб Ямады. Требуем, чтобы он дал гарантию безопасности перелёта и приёма нашей парламентёрской миссии. Но японцы упрямо молчат.

Генерал Н.О. Павловский сказал:
– Неужели хотят повторить Будапешт?
Вспоминаю эти слова, и тело охватывает дрожь.

– Всего можно ожидать от самураев, - заметил тогда М.В. Захаров. – Но будем надеяться на лучшее, на успех.

– Вы полетите транспортным самолётом в сопровождении истребителей, – продолжал Захаров. – Это на всякий случай. С вами полетят переводчик, четыре офицера-ассистента и шесть рядовых фронтовой разведки. Люди готовы. Все подобранные только добровольцы.

О назначении в парламентёрскую группу И.И. Никонова, старшину из фронтовой разведроты, подробности я узнал спустя много лет из корреспонденции нашей фронтовой газеты.

– Когда и где я смогу с ними встретиться и познакомиться? – спросил генерал.
– Завтра в шесть ноль-ноль, – ответил Захаров.
Когда вылет?
– Завтра в восемь ноль-ноль с нашего аэродрома. Самолёты готовит маршал авиации Худяков.

Вспоминаю о важной детали операции, подчёркнутой Р.Я. Малиновским:
– Кроме всего, ваша задача ещё состоит и в том, чтобы в Тунляо вместе с Кравченко и Штромбергом вы уточнили составы парламентёрских групп и десантов, которые по вашей команде из Чанчуня будут высаживаться у вас в Чанчуне, а также в Мукдене, Порт-Артуре и Дальнем. Они будут ожидать вашего сигнала из Чанчуня. Это тоже потребует от вас максимум внимания для определения ситуации, исходя из обстановки на месте. Мы рассчитываем и на это. Учти всё это, полковник!

Маршал улыбнулся и подал мне руку ещё раз, сказал:
– Вот и все вам мои и наши пожелания и наставления, больше задерживать не смею. Готовьтесь к вылету. Завтра встретимся. Провожать буду сам.

При выходе меня дружески встретил адъютант командующего полковник Кузьмин, взял под руку и тихо спросил:
– Ну как, согласился?

Я кивнул. Он пожал мне руку, мы вышли из приёмной на небольшое деревянное крылечко. Кузьмин закурил, предложил папиросу и мне. Хотя я никогда не курил и в любое время отказывался от предлагаемой кем-либо папиросы, на сей раз как-то машинально потянулся к коробке, закурил. Затянувшись несколько раз, без привычки закашлялся. Но немного отойдя, почувствовал, что табак, вернее, его дым, действует успокаивающе. Или мне это так казалось.

Я заговорил с Кузьминым о том, почему командующий решил остановить выбор главного парламентёра именно на мне. Кузьмин улыбнулся и ответил, что этот вопрос командующим, начальником штаба, членом Военного совета и Н.О. Павловским обсуждался долго.
Твою кандидатуру предложил Николай Осипович, а поддержал, безусловно, Матвей Васильевич.

Я попросил рассказать хотя бы вкратце, как это было. Полковник Кузьмин охотно рассказал.
– Наши наступательные действия результативны, – говорил на совете Р.Я. Малиновский. – Командование японских войск деморализовано. Оборона и сопротивление противника разрушены. Однако японцы поспешно отходят, стараясь оторваться от преследования наших войск. Противник отходит на новые оборонительные рубежи с надеждой оказать нам возможное сопротивление и задержать наше наступление. Ямада пытается заманить нас на Мукденскую равнину и там разбить, подобно тому, как была разбита армия Куропаткина в 1904 году. Но он глубоко ошибается, если пытается действовать именно так. Ставка требует немедленно вручить наш ультиматум лично главнокомандующему японскими войсками в Маньчжурии и на самых гуманных условиях. Для этой цели необходимо подготовить группы парламентёров во главе со старшими офицерами или генералами в Чанчунь, Мукден, Порт-Артур, Дальний. Разумеется, главная миссия будет в Чанчунь, к Ямаде.

Нужно подобрать человека – советского офицера, смелого, решительного, выдержанного, спокойного и с великой силой воли. Но в то же время и очень разумного в военном, политическом отношении, словом, грамотного всесторонне. Такой человек должен полностью быть уверен в успехе выполняемой им миссии. Вы, Николай Осипович, занимаетесь подготовкой этой операции, поэтому я вас и должен спросить: кому предлагаете поручить эту главную миссию к Ямаде?

Генерал Н.О. Павловский, не задумываясь, поднялся и по-солдатски доложил:
– Считаю своим долгом поручить эту миссию мне!

Все замолчали. Молчал и маршал, затем твёрдо ответил:
– Это, конечно, похвально, генерал. Но я на это не решусь. Для вас очень много другой, не менее ответственной и сложной, работы в управлении. Ведь война ещё только разгорается. Вам необходимо руководить всеми парламентёрскими миссиями. А для главы миссии в Чанчунь, надеюсь, вы подготовили и дублирующую вас личность. Кого вы подготовили себе в «дубли», кого всё же будем посылать к Ямаде за Хинган?

Павловский уверенно ответил:
– Мой дублёр для выполнения поставленной задачи – это полковник Артёменко.

Родион Яковлевич спросил:
– А где сейчас этот полковник! Кстати, он ещё в Праге просился сюда, в Маньчжурию, отомстить за поруганную честь своего деда и отца, участников русско-японской войны 1905 года.

Павловский ответил, что полковник Артёменко выехал в войска 6-й гвардейской танковой армии к Кравченко и сегодня должен возвратиться.

Кузьмин продолжал мне рассказывать:
– Маршал говорил, что ты человек, испытавший все «прелести» и горечи войны, радости победы. И что ты будешь любой ценой выполнять это поручение, почётную миссию, что на тебя безусловно можно рассчитывать. Павловский заметил, что в оперативном Управлении ты ещё и секретарь партийной организации. А генерал Захаров добавил: «Ещё и неплохой секретарь. У него даже Родион Яковлевич исправно выполняет партийные поручения. К тому же скромный, вежливый, с большой силой воли человек». «Вот такого достойного «дубля» нам и надо», – сказал маршал.



Затем, по словам Кузьмина, он немного помолчал и обратился ко всем присутствующим:
– Как считаете, полковник Артёменко – подходящая кандидатура для выполнения роли парламентёра и нашего особоуполномоченного в таких, я бы сказал, необычных условиях?

– Другого более подходящего офицера в оперативном управлении нет, – уверенно ответил Н.О. Павловский.

– Ну что же, другого нам и не требуется, – заключил маршал. – Этот сумеет отомстить за поруганную сорок лет тому назад честь России. Он выполнит эту задачу с присущим русским умением. Надо на это надеяться и только на это рассчитывать!


Лёжа под открытым монгольским небом в тёплую августовскую ночь, всё это я вновь и вновь «прокручивал» в мыслях, стараясь не упустить ни малейшей детали из предстоящего задания. Страха не было. Я хорошо знал, что абсолютно бесстрашных людей вообще не бывает. Страх может пленить каждого, даже вопреки его воле. Но основное в выполнении опасного задания – это не бесшабашная отвага, а трезвый ум и здравый смысл, умение в нужный момент преодолеть страх и сконцентрировать себя на главном, на решении поставленной задачи.
До утра я так и не смог сомкнуть глаз.

Едва рассвело, как самолёты, экипажи, парламентёры и десантные группы были готовы к перелёту в Тунляо. Оттуда на следующее утро, 19 августа, предстояло приступить к выполнению задания.

В 07.40 прибыл Р.Я. Малиновский, попросил всех собравшихся подойти к нему. Мы подошли к маршалу, встали полукругом. Родион Яковлевич сказал: 

– Товарищи участники этого полёта и миссии! Волей, данной мне партией и командованием, я поручаю вам выполнение воинской и государственной задачи. Задача исключительно сложная и необычная в практике войн и военной истории. ...Все вы являетесь добровольцами, честными советскими патриотами. Помните, что от выполнения возложенной на вас задачи будет зависеть многое, а главное – победа малой кровью. Желаю вам успеха, будьте тверды и верьте в успех, в выполнение поставленной вам задачи! И, как говорится в старой русской поговорке, пожелаю вам «ни пуха, ни пера».

– Особенно вам, – добавил тихо маршал, крепко пожимая мне руку. Затем пожал руку всем членам нашей миссии.

Генерал Павловский доложил:
– Время 07.50, вылет в 08.00. разрешите дать команду «По самолётам».

Маршал посмотрел на часы:
– Вот теперь можно и «по коням».

Лётчики по команде разошлись по самолётам. Заработали моторы. На аэродроме стоял какой-то особый, торжественный и ритмичный гул моторов.

Я поднялся по трапу, который сразу же убрали солдаты. Дверь захлопнули. Взревели моторы, самолёт вздрогнул и, набирая скорость, устремились вперёд...

Часть IV
Часть V
Часть VI
Часть VII
Часть VIII
Часть IX
Часть X
Часть XI
Часть XII
Часть XIII
Часть XIV

Все материалы рубрики "Читаем"

 


«Читинское обозрение»
№41 (1411) // 12.10.2016 г.


Вернуться на главную страницу

 

Обсуждение
Оставить комментарии

Имя:*

E-mail:

* - поля, обязательные для заполнения

Ваши комментарии:*

НЕ ПРОПУСКАЮТСЯ:
оскорбления, маты, обвинения в преступлениях и право- нарушениях, подробности личной жизни (журналистов, авторов, героев публикаций).
ДЛЯ СВЯЗИ
c редакцией можно указать свой телефон, email (эта информация не публикуется).