Забайкальцы за Хинганом

Воспоминания легендарного полковника И.Т. Артёменко. Часть XI


Часть I
Часть II
Часть III
Часть IV
Часть V
Часть VI
Часть VII
Часть VIII
Часть IX

Часть X

Обед во дворце «Гей-хин-кан»

Я встал, поднял бокал с русской водкой и предложил:

– Господа генералы и офицеры японской армии! Дорогие мои товарищи советские офицеры, присутствующие на этом историческом обеде! Я предлагаю тост за наших дедов и отцов, доблестно защищавших интересы России здесь, на сопках Маньчжурии. 19 августа 1904 года противник начал штурм крепости Порт-Артур. Русские солдаты и офицеры не отступили ни на шаг. Атаки противника захлебнулись, штурм и взятие крепости стоили ему огромных потерь. Я предлагаю тост за славного руководителя и командира, героя Порт-Артура, моего любимого деда по материнской линии генерала Кондратенко Романа Исидоровича! За нашу победу в Маньчжурии сегодня, 40 лет спустя!

Мои товарищи бурно зааплодировали. Переводчики переводят. Все поднимаются. Японцы это делают не очень активно, но всё же следуют нашему примеру, примеру русских. После тоста завязываются разговоры, много работы достаётся переводчикам. Японцы, не скрывая изумления, интересуются, действительно ли я внук Кондратенко, а он мой дед. Они искренне восхищаются преемственностью поколений русских воинов.

Затем специально для нас лучшие артисты императорского театра, который война застала в Маньчжурии, выступили с концертом. Исполнили русскую песню «Степан Разин» и признанную во всём мире «Катюшу», а по нашему заказу – «На сопках Маньчжурии», «Гибель Варяга» и украинский «Гопак». Голоса артистов чистые, красивые и сочные, украинские национальные костюмы великолепны.

После порядочного перерыва я вынужден был предложить тост за то, чтобы народы-соседи по Востоку, японский и русский, жили в дальнейшем дружно и в хорошем союзе:

– Чтобы с вами, военные коллеги, мы встречались не как противники, а как хорошие соседи, приятели, независимо от наших убеждений и социальных систем. За то, чтобы эта война была последней войной не только между нашими народами, но и вообще среди народов Азии и всего мира!

Раздались дружные аплодисменты. Все подняли рюмки с русской водкой и поддержали этот завершающий тост.

Время было уже позднее. Пора собираться. Мы вежливо поблагодарили японцев за приём и, встав из-за столов, не оглядываясь, направились к выходу. Завтра нас ожидали новые заботы.

Слёзы самурая

Ночь с 20 на 21 августа прошла в напряжении. Начались настоящие бои на подступах к Чанчуню и в других местах с вооружёнными японскими подразделениями, которые не желали сдаваться и не признавали приказа Ямады о разоружении. Их можно было нейтрализовать лишь принуждением, но для этого у нас было слишком мало сил.

Я потребовал от Ямады разоружения этих «не покорных» ему групп, для чего разрешил иметь усиленный отряд японских солдат-курсантов офицерской школы под командованием старших офицеров штаба Квантунской армии. Приходилось также вызывать по тревоге дежурные подразделения маньчжурской бригады, которые очень охотно выполняли задачи по разоружению японцев, быстро и чётко справлялись с этим поручением.

К счастью, подобных бродячих японских вооружённых групп с каждым днём становилось всё меньше. Последнюю такую, численностью до 300 человек с двумя танками и автомашинами, разоружили подразделения маньчжурской бригады в районе русского посёлка Кванченцы, в нескольких километрах севернее Чанчуня.

Ещё 20 июля мы получили радиограмму из штаба фронта о том, что к нам вылетают заместитель командующего фронтом генерал Ковалёв и назначенный комендантом города Чанчуня генерал Карлов. Это было уже хорошо: подойдут передовые войска, прибудут комендант города и начальник гарнизона, и, значит, я от многого освобожусь. А так приходится быть и комендантом, и начальником гарнизона, и не просто быть, а выполнять всю эту нелёгкую работу.

К исходу дня я встретил прибывших в гостинице офицерского собрания. Они отдыхали до следующего дня, затем знакомились с обстановкой в Чанчуне, были на приёме у Ямады. 22 августа прилетел заместитель начальника ГРУ генерал-лейтенант Феденко, который занялся другими вопросами по капитуляции, не связанными с обязанностями парламентёра и уполномоченного Р.Я. Малиновского, – перевозкой войск, пленением, трофеями, связью с Китаем и др.

Нас сопровождали бывшие начальники штаба Квантунской армии генерал Хата и полковник Асада, переводчика мы с собой не брали. Исколесили окрестности Чанчуня, проехали в Ганжулин, Фаньцзятунь, Шуанян, Чалухэ и другие населённые пункты, где сосредоточились и уже были расположены японские военнопленные. По дороге на Сыпынгай встретились ещё колонны вооружённых японских частей. На этой дороге творилось что-то невероятное. Двигались наши автомашины с конвойными группами из десанта Авраменко, которые были по существу подвижными пунктами по приёму оружия и боевой техники. Знамёна и портреты императора были сожжены.

К концу дня мы возвратились в Чанчунь. В штабе уже имелись полные данные о количестве японских и маньчжурских войск, сложивших оружие и размещённых в указанных нами пунктах. Ямада обратился ко мне с просьбой о продлении срока разоружения ещё на два дня. Пришлось японскому командующему в этом отказать и потребовать от него, в последний раз, выступить по радио с приказом к своим солдатам и офицерам, объявить им, что сроки капитуляции истекли, что Квантунская армия, армии императора Пу И и князя Дэвана пленены и с 18.00 21 августа 1945 года больше не существуют, а являются военнопленными России.


Генерал Ямада выполнил этот последний долг ещё как главнокомандующий японскими силами в Маньчжурии. Закончив передачу приказа по радио, он через своего переводчика заявил, что теперь он уже не командующий, а пленник. И тут, не выдержав, горько расплакался. Закрыл лицо руками, сел в кресло и долго сидел, склонив голову почти до своих согнутых колен.
У 68-летнего генерала, боевого самурая, сдали нервы. Я решил его не трогать. Так он сидел ещё несколько минут, затем поднялся и официальным тоном спросил меня, что ему дальше делать и где находиться.


Я приказал ему и всему штабу быть на местах до прибытия нашего командования, а пока выполнять мои указания до завершения полного разоружения всех японских, маньчжурских и дэвановских войск.

Если в центре и на левом крыле Забайкальского фронта противник капитулировал, сложив оружие, то на правом крыле ещё в течение нескольких дней продолжались бои. Напряжённое положение сохранялось и в районах Порт-Артура, Дальнего, а также Цзиньчжоу, Инкоу, Аньдуна. Утром 22 августа ещё раз потребовал от Ямады повторить приказ о капитуляции ещё не сдавшимся японским гарнизонам. Что и было выполнено.

24 августа весь личный состав штаба бывшей Квантунской армии находился в сборе. Генерал Хата в 08.00 доложил мне об этом. Я приказал ему готовить все необходимые дела для полной передачи нашему командованию. Завершение окончательной победы уже приближалось. Фронты – наш Забайкальский и 1-й Дальневосточный – соединились. Наши войска успешно продвигались на юг.

Но необходимо было как можно скорее занять всю Маньчжурию. В связи с этим командующий фронтом определил рубежи, которые наши войска должны были достичь в определённые сроки: Мукден, Инкоу, Хайчэн, Сюянь, Аньдун.

Сегодня уже в 06.00 получили телеграмму, в которой содержалось требование принять необходимые меры для того, чтобы работали управления железной дороги и узел Чанчуня, заставить японских служащих и офицеров военных сообщений организовать движение на линии Вянемяо-Чаньчунь-Мукден, Порт-Атур. Это оказалось значительно сложнее, чем разоружить японские войска.

День казался бесконечно длинным, хотя и подходил к концу. Вскоре в Чанчунь прибыли советские корреспонденты и кинорепортёры – спецкор «Правды» подполковник Величко, спецкор «Красной звезды» майор Бойко, спецкор ТАСС Пухов и др. Надо было принять и устроить их, а главное – ознакомить с положением в городе, с жизнью населения и нашими делами, со всеми событиями, которые произошли за период с утра 19 августа.

Корреспонденты с удовольствием брали интервью у моих коллег. Когда я зашёл, они дружно «навалились» на меня. Я пообещал, что завтра с утра буду в их распоряжении. А пока все они были приглашены на товарищеский ужин.
– Вот и отлично, – обратился ко мне Бойко. – За ужином вы нам кое-что расскажете.

В комнате отдыха Савва накрыл стол, солдаты принесли из столовой еду, очень аппетитно пахла свежая жареная картошка с кусками свинины. Савва поставил на стол зелёный лук и нарезанную редиску в постном масле. Нашлась и пара бутылок «Чуринской». Ужин прошёл дружно и весело. Корреспонденты были довольны не столько угощением, сколько непринуждённой, откровенной и задушевной беседой, больше работали пером, чем вилкой и ложкой. Но самое основное и интересное для них было впереди.

Корреспонденты ушли отдыхать, а нас ожидала подготовка к завтрашнему дню. Утром предстояло доложить генералу М.П. Ковалёву, заместителю командующего Забайкальским фронтом, и прибывшему в Чанчунь назначенному коменданту города генералу Ф.В. Карлову о наших задачах и положении на местах. Просить часть забот переложить на его группу, а самому заняться организацией выполнения приказа командующего фронтом о быстрейшей перевозке наших войск на юг Маньчжурии и в её центр, в том числе в Чанчунь, где должен расположиться и штаб 36-й армии.

Для сопровождения наших эшелонов мы использовали свою авиацию, войска 6-й гвардейской танковой армии, которая вышла на линию железных дорог Мукден-Порт-Артур, подразделения 8-й Народно-освободительной армии Китая, связь с которыми у нас была установлена достаточно прочная и деловая.

Японская оперативная карта уже изрядно исчёркана красным карандашом. Острия стрел продлены на Чанчунь, Мукден, Калган, Жэхэ и далее на Ляодунь.

В пунктах сосредоточения японских, маньчжурских, дэвановских войск уже пестрят красные кружочки, перечёркнутые красными крестами.

Капитан Н.В. Барякин занят городскими делами: электростанции, водоснабжение, торговля, транспорт и другие коммуникации... Капитан Н.Д. Барышев и В.И. Сидоченко – аэродромной службой: приёмом наших самолётов, учётом захваченных японских самолётов и всего другого на аэродроме и в районе авиабазы... Старший лейтенант А.А. Орденянц, флагманский радист, «оседлал» мощную радиостанцию штаба Квантунской армии...

Капитану Титаренко доставалось работы больше всех. Он должен был успевать абсолютно везде: в кабинетах Ямады и начальника штаба генерала Хаты, в отделах штаба, на радиостанции, в городе, в управлении и на станции железной дороги. И он успевал, ему помогали два пожилых китайца-маньчжура, хорошо говоривших по-японски и по-русски. Они когда-то жили в России, а в годы Гражданской войны воевали в известном китайском отряде Якира.

Ординарец Савва Евтихиевич Сухарский, уже и повар, был занят в основном устройством и размещением нашей группы, подготовкой питания, транспортом. Он быстро нашёл общий язык с китайцами – хозяевами ресторана и столовых, расположенных на территории штаба. Добился, чтобы эти пункты питания работали постоянно и безотказно. И, надо сказать, даже научил китайских поваров готовить украинский борщ, галушки и вареники...

Часть XII
Часть XIII
Часть XIV

Все материалы рубрики "Читаем"

 


«Читинское обозрение»
№2 (1434) // 11.01.2017 г.


Вернуться на главную страницу

 

Обсуждение
Оставить комментарии

Имя:*

E-mail:

* - поля, обязательные для заполнения

Ваши комментарии:*

НЕ ПРОПУСКАЮТСЯ:
оскорбления, маты, обвинения в преступлениях и право- нарушениях, подробности личной жизни (журналистов, авторов, героев публикаций).
ДЛЯ СВЯЗИ
c редакцией можно указать свой телефон, email (эта информация не публикуется).