Забайкальцы за Хинганом

Воспоминания легендарного полковника И.Т. Артёменко. Часть VII


Часть I
Часть II
Часть III
Часть IV
Часть V
Часть VI


Совещание в штабе Квантунской армии

18 августа 1945 года в 17.00 в штабе Квантунской армии были собраны командиры боевых участков всех четырёх фронтов и армии. Совещание проводил сам генерал Ямада, присутствовал личный порученец императора Хирозито – полковник генерального штаба принц Такэда. За два часа до этого он вручил Ямаде персональное указание Хирохито, где подчёркивалось, что согласие Японии на выполнение Потсдамской декларации ни в коем случае не распространяется на Маньчжурию и её вооружённые силы. Это полностью развязывало руки Ямаде и его штабу для продолжения огня и оказания сопротивления советским войскам.

Совещание затянулось. И лишь во второй половине ночи его участники освободились и разъехались по своим участкам.

19 августа в 08.00 (в это время мы уже находились в воздухе на пути к Чанчуню) Ямада приказал вызвать руководящих работников штаба, командующего чанчуньской обороной – командира 148-й пехотной дивизии генерала Суямицу. Тут же присутствовал и принц Такэда. Ямада был взволнован, нервы его были напряжены до предела. Он выразил крайнее неудовлетворение результатами вчерашнего совещания. На стене напротив его рабочего стола висела топографическая карта крупного масштаба с нанесённой оперативной обстановкой по состоянию на 06.00 19 августа, жирными линиями показан отход японских войск на Мукденском, Чанчуньском, Гиринском, Харбинском, Мудандзянском и Ляодунском направлениях. В глубоком раздумье стоял Ямада за рабочим столом, опёршись на свой самурайский «меч духа». Он никого не приглашал сесть. Все стояли понурив головы, хорошо понимали, о чём будет идти речь.

Новое совещание началось «без каких-либо церемоний и прологов». Так записал в своём рабочем дневнике начальник разведки армии полковник Асада. Дневник стал нашим достоянием после пленения его хозяина и был передан мне 19 августа.

Ямада молча подошёл к висящей карте с оперативной обстановкой и, подняв вверх свой меч, показал им на карту и лишь затем произнёс:

– Как видите, господа, картина очень и очень неприемлемая. Несмотря на секретный приказ императорской ставки и разъяснения императора, наши самураи себя не оправдывают. Очень, очень плохо и даже преступно перед богом и его императорским величием. Надежда на прилив свежего духа, на стойкое сопротивление во имя духа и даже на камикадзе не оправдалась. Вы посмотрите, что делается на фронтах? Русские прошли там, где ещё никто не проходил. Хинган форсирован. Забайкальцы за Хинганом! Войск императора Пу И и князя Дэвана больше не существует. Фронт открыт, наши основные силы уже не могут оторваться от преследующего их противника и отойти на западный рубеж, на линию Дайрен, Мукден, Чанчунь, Харбин. Русские спустились с Хингана и заняли Любей и Тунляо. Полностью блокировали Халунь-Аржанский и Хайларский укрепрайоны, которые больше сопротивляться не могут. Цицикар, Хайлар, Мукден, Харбин, Гирин, Калган, Жэхэ под угрозой падения – так сейчас радируют командиры дивизий. Император Пу И улетает на юг.

Ямада быстро вышел из-за своего рабочего стола, поднял сжатые кулаки над головой и почти истерически закричал:
– Дух, дух самурайский где?.. Где, я вас всех спрашиваю?..


Затем Ямада заложил руки за спину и быстро зашагал по кабинету:

– Почему наш солдат не дерётся так, как русские в Сталинграде? Почему офицеры и генералы наших войск стали не те, что раньше? На что они надеются? На что, спрашиваю я вас? На позорный плен, на капитуляцию, на милость победителя? О!.. Нет, нет, капитуляция сейчас смерти подобна. Это не то, что было с русскими в 1904 году. У них были другие условия, но они храбро сражались. И если бы не наша разведка, ещё не известно, чем бы закончилась тогда эта компания. А у нас что? Что, я вас всех спрашиваю? Особенно вас, господин полковник Асада!



Ямада пожирал полковника Асаду своим старческим злым взглядом. В это время, рассказывал позднее Асада, он был похож на пойманного дикого хищного зверя, который уже закрыт в клетке.

Ямада продолжал, обращаясь к Асаде:

– Теперь нас с вами спросят, чем мы занимались тут много лет. Что мне теперь ваши секретные бактериологические отряды, ваши лаборатории с крысами и другими микробами? Где их теперь прикажете применить? На своей собственной шкуре, так ли, господин полковник Асада? Почему у нас нет солидных агентов среди русских, на которых, подобно маршалу Ояме, я бы смог опереться в критический момент, вот именно сейчас?! Отвечайте! Почему вы все молчите? Теперь барон Ямада за всех будет в ответе и перед императором и перед Богом. Что? Может быть харакири? Но нет, нет... Сначала все вы, а затем я («Таким разъярённым мы генерала ещё не видели» – записал в своём дневнике Асада). Я не такой фанатик, как вы меня считали и описывали для русских.

Все молчали. Ямада резко успокоился и уже тихим, жалобным голосом произнёс:
– Ну почему же молчите, говорите, говорите, прошу вас.

Ямада отошёл от полковника Асады и снова, тяжело дыша, подошёл к карте, внимательно, будто впервые, стал её рассматривать.

Вице-начальник штаба, он же начальник оперативного управления, генерал Тамокацу нарушил глубокое молчание первым:
– Русские, ваше превосходительство, сейчас не те, что были в 1904 году.

– Русские, – добавил полковник Асада, – исключительно изменились, совсем не те стали. Особенно победоносно завершив войну с Германией. Нашей разведке исключительно трудно. Деньги и даже золото не помогли нам в приобретении нужных агентов среди русских. Даже среди низших чинов, военнопленных и изменников, не говоря уже об офицерах и их среде.

Ямада резко обернулся, отошёл от карты и снова приблизился, подошёл к Асаде. И уже не говорил, а как-то свирепо рычал:

– А вы, вы разве те сейчас, что были наши соотечественники в 1904 году? Почему не учли всего этого?.. Теперь поздно ошибки исправлять. Что прикажете делать? Почему русские весь эфир заняли своими запросами и требованиями на гарантию перелёта парламентёров? А кто, откуда и когда вылетает, вы тоже, очевидно, не знаете? А вы в России на стажировке были. Россию изучали, вас многому учили в академии генерального штаба. Вы должны были хорошо изучить русских, знать их повадки. Повадки хитрой северной лисы. А результат, результат где?

В это время (как потом рассказывал мне Асада) вошёл взволнованный дежурный офицер с радиограммой в руках и доложил Ямаде, который стоял в растерянной выжидательности:
– Ваше превосходительство, на ваше имя лично радиограмма от русских.

Ямада взял в руки радиограмму и молча передал её Асаде, тихо сказал:
– Читайте и поточнее переводите.

Асада, волнуясь, быстро прочитал:
– 19 августа в 08.00 группа парламентёров в составе пяти офицеров и шести рядовых, возглавляемая моим особоуполномоченным полковником Артёменко И.Т. самолётом СИ-47 в сопровождении истребителей отправлена в штаб Квантунской армии с ультиматумом о безоговорочной капитуляции и прекращении огня. Все самолёты имеют на крыльях белые полосы, а личный состав белые повязки – парламентёрские знаки согласно всем международным правилам. В последний раз требую обеспечить и подтвердить гарантию на перелёт. В случае нарушения международных правил вся ответственность ляжет на вас лично. Подпись: Р.Я. Малиновский, командующий Забайкальским фронтом, Маршал Советского Союза.

Ямада снова вспылил:

– Ну вот видите, даже не генерал, а полковник уполномочен диктовать мне условия капитуляции. А кто он, этот полковник? Возможно, как и его командующий, маршал в генеральских погонах, генерал в полковничьих погонах? Кто он, что ещё можно с ним сделать в воздухе или тут у нас, на нашей земле? Вы тоже не знаете, никто не подумал?

Ямада в упор спрашивал Асаду:
– Кто он, этот полковник, как его миссию можно нейтрализовать, вы тоже, может быть, не знаете?

– Абсолютно ничего, подобно тому, как и о командующем Забайкальским фронтом «генерале Морозове» – маршале Малиновском, – ответил Асада.

Это ещё больше взбесило Ямаду. Казалось, он с трудом сдерживал себя.

– Не знаете, не знаете и даже абсолютно! Это очень плохо, что начальник разведки моего штаба, лучший офицер императорской армии не может знать того, что нужно и что немедленно нужно его командующему. Это не делает вам как начальнику разведки чести! Это очень плохо и недостойно! А вот он, русский полковник, наверняка знает нас с вами, раз ему поручили такую миссию лично ко мне. Мало того, что у вас нет никаких данных о русских парламентёрах, вы даже не можете предложить своему командующему что-либо реальное в отношении парламентёров и их визита к нам.

Ямада отошёл от Асады и устало, старчески опираясь на свой самурайский «меч духа», как на костыль, приблизился к столу, с трудом опустился в кресло. Все молчали. Асада, набравшись духа, подошёл к Ямаде и, нагнувшись, доложил:

– Я вам, ваше превосходительство, предлагал в случае необходимости повторить опыт Будапешта. У нас есть превосходный и разработанный в деталях план, требуется лишь ваше согласие. Ваша персональная ответственность исключается. Всё это даёт нам ещё два-три дня на перегруппировку сил, а это уже выигрыш.

Ямада молча выслушал Асаду. Затем, как обожжённый, вскочил с кресла и, стуча кулаками по столу, закричал:

– Будапешт! К чёрту ваш Будапешт! Я не фашист, я генерал и солдат императорской армии. Я не хочу быть палачом, не хочу разделять участь и судьбу Кейтеля, Геринга и других немецких военачальников. Я скорее пойду на харакири сам, чем выполню ваше предложение. Вы, видно, плохо знаете этих русских. Я их немного изучил по опыту 1904 года, по Порт-Артуру, немного и по 1921-1922 годам, по 1938 и 1939 годам. А вы в Токио сидели, в генштабе по писаниям, а может быть, и романам русских изучали. Вы что, хотите сами и советуете мне идти к русским с готовой петлёй на шее?
Ямада предельно нервничал, казалось, даже стал заикаться.

Тогда в разговор вмешался личный порученец императора принц Такэда. Он попытался успокоить Ямаду, предлагая ему срочно и под его личную ответственность приступить к выполнению указаний императора. А это означало немедленное приведение в полную боевую готовность бактериологических отрядов и выведение их на внешнее кольцо обороны – Дайрен, Мукден, Чанчунь, Харбин. Присутствующие молчали. Ямада нервно ходил по кабинету, затем резко остановился возле полковника Такэды:

– Нет, господин полковник, нет. Его величество может это мне рекомендовать лишь в случае самоубийства всей армии. А ведь армия, мои солдаты, я и вы тоже хотим жить и сражаться. Ведь мы прежде всего люди одного бога, одного духа. Нет, господин полковник, этого допустить нельзя. Ведь сейчас о победе не может быть и речи. Сейчас нужно думать о другом, о самом сложном, ответственном и неизбежном. Я хотя и близок к политике, но я, прежде всего, солдат, солдат его императорского величества, солдат страны Восходящего Солнца и духа самурая.

– Ваше превосходительство, – торопливо перебил Ямаду принц Такэда, – прошу учесть мои полномочия и переданные вам мною от имени его императорского величества указания. Вы – командующий лучшими японскими войсками в Маньчжурии и наместник его императорского величества. Вы несёте всю полноту ответственности за судьбу наших армий и за Маньчжурию в целом, которая очень и очень дорого стоит Японии. Но мне не хотелось бы быть свидетелем позорной её кончины по вашей воле. План господина полковника Асады очень разумный и своевременный в данной ситуации. Вам его необходимо санкционировать. Что прикажете передать его величеству? Мне пора возвращаться...

Часть VIII
Часть IX
Часть XI
Часть XII
Часть XIII
Часть XIV

Все материалы рубрики "Читаем"

 


«Читинское обозрение»
№47 (1417) // 23.11.2016 г.


Вернуться на главную страницу

 

Обсуждение
Оставить комментарии

Имя:*

E-mail:

* - поля, обязательные для заполнения

Ваши комментарии:*

НЕ ПРОПУСКАЮТСЯ:
оскорбления, маты, обвинения в преступлениях и право- нарушениях, подробности личной жизни (журналистов, авторов, героев публикаций).
ДЛЯ СВЯЗИ
c редакцией можно указать свой телефон, email (эта информация не публикуется).