Милосердие под пулями

Вот он, тот самый склон Сапун-горы. Каменистая поверхность его сплошь изрыта снарядами. Воронки от бомб, траншеи и ходы сообщения, разорванные проволочные заграждения. Именно здесь разгорелись ожесточённые рукопашные схватки за каждый опорный узел мощных укреплений вражеской обороны. Под несмолкаемым грохотом артиллерии и грозным рокотом штурмовой авиации, средь дыма и огня, где «ад и смерть со всех сторон», была и она, девушка по имени Ася, медицинская сестра, которая пробивалась на ту гору в рядах штурмовых групп, оказывала первую помощь раненым, выносила их с поля боя...

   Прижав к груди букетик нежных цветов, замерев, стоит перед диорамой «Штурм Сапун-горы 7 мая 1944 года» пожилая женщина с медалями на груди и молча глотает слезы. Рядом с нею, слушая в записи голос Левитана, её однополчане, дожившие до этих дней: «Склоните в почтении головы перед памятью героев, в суровом бою отстоявших крымскую землю»... Через несколько минут, оказавшись на смотровой площадке, Анастасия Ивановна Баранова невольно воскликнет:
   – Да здесь ли это было?!
   На месте горячих боёв – в долине, где грохотали танки, била артиллерия, а в небе кружили самолёты, – цветущий сад. Выжженная огнём, начинённая металлом земля Сапун-горы много лет была мёртвой. Но оправились от войны севастопольцы, собрались с силами и посадили там тысячи деревьев и кустарников, создали мемориальный комплекс, поставили памятники погибшим: «Спите спокойно, наши защитники»...
   Все пять дней пребывания Анастасии Ивановны в Севастополе на праздновании 35-летия освобождения города-героя от фашистских захватчиков мешались в её памяти картины давно минувшего и настоящего. И не только её, а и тех восьми тысяч ветеранов Великой Отечественной, что посетили впервые спустя много лет места, где когда-то дрались за каждый выступ скалы, полили своей кровью чуть ли не каждый камень. И дивились, и радовались переменам. А когда проходили по центральной площади, выдыхая с болью сердечной «Этот день Победы порохом пропах...», люди со всех сторон осыпали их живыми цветами. Казалось, весь Севастополь ликовал вместе с ними...
 

Битва за Крым – кульминационная точка во фронтовой биографии бывшего бойца с санитарной сумкой –
Аси Гурьевой. А до Крыма был Сталинград.

 
 Думала ли кареглазая девушка из Липецка, поступая после семилетки в фельдшерское училище, что ей придётся пройти с боями трудный победный путь? Нет, конечно. Но готовилась «на всякий случай» – ведь тогда шла война с белофиннами. Асю не сразу взяли на службу в армию и два года спустя, когда разра-зилась Великая Отечественная: по возрасту не подходила. Только в 1942 году кое-как упросила взять добровольцем.
   Служила в авиачасти в лесу у Волги. А так хотелось на поле боя! Рвались на фронт и подруги: её землячки из Липецка сестры-близнецы Надя и Люба, врач из Уфы Вера. И вот, наконец, они под Сталинградом, где уже разгоралась великая битва. Надя и Люба погибли в первом же бою. Веру ранило, её отправили в тыл, в госпиталь.
   Ася осталась одна. Но на фронте, под пулями и снарядами, очень быстро сходились люди. Обрела она новых подруг:Аню Тимченко, Асю Морозову, Марину Шкуратенко, Сашу Аликину, прошла с ними до самого конца войны. Они всегда были вместе и воспринимали каждый призыв к атаке как личное обращение к ним, пусть даже это были просто стихи:
 
               
 
    В части не могли не заметить маленькую, но крепкую и отчаянную медсестричку с копной каштановых волос, под шквальным огнём пробиравшуюся к раненым. Красноармейская газета «Вперёд, на врага!» скоро поместила её портрет, сделанный рядовым А. Харьковым, а под ним небольшую заметку: «Воины-сталинградцы хорошо знают Асю Гурьеву. Она пришла в нашу часть добровольцем в жаркие дни Сталинградской битвы и, перевязывая раненых, спасла много дорогих жизней. Когда раненых было много, Аня сутками, не смыкая глаз, находилась в перевязочной... За образцовое выполнение боевых заданий командованием Фронта Ася Гурьева награждена медалями «За отвагу», «За оборону Сталинграда» и значком «Отличник санитарной службы».
   Вот и всё. Лаконичные строки. А сколько стояло за ними разных боевых эпизодов!
   Первый мощный ответный удар под Сталинградом взбесил немецкое командование. Фашисты решили разорвать кольцо окружения. Часть, где служили подруги, 14 декабря 1943 года первой подверглась атаке. Лавиной шли танки, их поддерживали бомбардировщики и истребительная авиация. По распоряжению командира дивизии, медико-санитарный батальон разместился на окраине Громославки. В этом селе было сосредоточено всё, что отправлялось на фронт: танки, автомашины, повозки, кавалерийские части... Уцелевшие избы и те, что наспех отремонтировали, были до предела наполнены отдыхающими после маршей и боёв солдатами.
    Раненых было много – более трёхсот человек, и для каждого медсанбатовцы находили время. Работали день и ночь, не смыкая глаз. Однажды утром в ясном – ни одного облачка – небе появились тяжёлые бомбардировщики. Они шли на большой высоте. Сначала медики приняли их за своих, но и узнав немецкие самолёты, не ожидали, что они обрушат смертоносный груз на госпиталь. Но то были фашисты...
   Прямым попаданием уничтожен приёмный пункт, от него осталась лишь огромная воронка. Погибли 35 тяжелораненых, санинструктор, медсестра и врач. Были разбиты операционная, аптека, санитарные автомашины, дом, переполненный ранеными бойцами. В один миг медсанбат из госпитального учреждения превратился в пункт, способный оказывать лишь первую медпомощь.
 

Приволжская степь стонала от мин, снарядов, бомб. Рокот моторов, гул самолётов – всё это оглушало, наводило страх.
Но медсанбатовцы действовали уверенно.

 
   До того, как начался этот кромешный ад, Ася была в эвакуационной палатке, ухаживала за ранеными. В свободные минутки проводила политинформации, читала книги, а то и просто сидела, тихо напевая, всячески поддерживая и ободряя бойцов. Один солдат – жить ему оставалось минуты – попросил девушку подложить ему под голову руку. Ася осторожно просунула ладонь. В это время и началась бомбёжка. Неподалёку от палатки рухнул вражеский самолёт – наши подбили. От взрыва посыпалась на палатку земля. Кто-то из раненых крикнул:
   – Беги, сестричка!
   Ася не тронулась с места:
   – Никуда я от вас не уйду.
   Так и не ушла со своего поста до конца бомбёжки, как не сробела и Марина Шкуратенко: она несла свою службу в приёмнике, где сортировали раненых.
Когда девушки вышли наружу и увидели ужасную картину разрушения, онемели. За то злодейство они готовы были давить фашистов без всякой пощады. Да только не знали они тогда, сколько им предстоит увидеть ещё злодеяний, освобождая родную землю от врагов.
   Наши войска перешли в контрнаступление. С передовой дивизией шли фронтовые сёстры горящими степями, экономя каждый глоток воды. В городах и населённых пунктах, откуда выбивали немцев, вода в колодцах была отравлена. Много было повешенных, расстрелянных. Те же следы злодейства и в Донбассе. Ореховская балка до отказа набита трупами двух тысяч искалеченных людей, которых фашисты заживо забросали землёй. В шурфах, колодцах шахт – трупы стариков, детей, женщин.
   Под Перекопом, готовясь отбить его у немцев, заняли оборону. После снегопада ударил мороз. Немало ослабевших воинов обморозилось. Для Аси, как и для её подруг, неведомы были слова: «Устала», «Не могу». И той бессонной ночью, какой уж по счёту за время войны, девушки доказали свою стойкость, спасая солдат ещё от одного коварного врага – мороза.
Зато вскоре воины были награждены солнцем, вступив на крымскую землю. Армянск, Бахчисарай, Симферополь. Наступали молниеносно, порой делали по сто километров в сутки. И всё же Ася успевала любоваться красотой южного края. Высокое синее небо и эти горы, тёплое море, неразрушенные сказочные города, воспетые поэтами, – всё приводило её в восторг.
   А потом начались бои за Севастополь. Как и всюду, Ася и там выполняла свою работу.
   Говорят, каждый солдат долго помнит первого врага, убитого в бою, а медсестра – первого спасённого ею. Но Ася не запомнила своего. Слишком круто взяла её сразу же в оборот битва под Сталинградом. В первый день она перевязала и вынесла с поля боя не меньше десятка раненых. Не забывала же она другого: как не сумела напоить вовремя наступления одного бойца. Фамилию его запомнила навсегда: Лазарев.
 

Он жестами просил пить. Ася достала фляжку, отбросила покрывало с его лица и отшатнулась: у него совсем не было нижней части лица, напоить его было невозможно. Дрожащим от жалости голосом она просила:
«Потерпи, миленький, потерпи. Вода у меня кончилась. Я сейчас...».

 
 Помчалась к военврачу, стала умолять, чтобы забрали её раненого – санитарная машина, готовая отправиться в госпиталь, была заполнена. Она подскочила к ней, попросила солдат потесниться, высвободила местечко, уложила Лазарева. Может, и остался жив он, если «мессеры» не расстреляли ту машину...
   И всё же не одни страдающие лица видела медсестра, не одни стоны и мольбы слышала: «Пить!», «Перевяжи, сестричка», «Больно...». Однажды к ней в медсанбат попал с лёгким ранением в руку Никанор Баранов, старшина из другого полка. Посмотрел в глаза, улыбнулся: «Гляди веселее, сестра! Рана-то ведь – пустяк, к чему столько серьёзности». Рядом с этим сильным воином она впервые почувствовала себя маленькой, слабой, нуждающейся в защите... После войны уехала Ася с мужем на его родину – в Забайкалье.
   Жили в сёлах Шелопугинского района. Бывшая фронтовая сестра не оставляла специальности – работала медсестрой, потом – операционной сестрой много лет в Шелопугинской больнице. Двоих сыновей вырастили и поставили на ноги с Никанором Романовичем. Когда перевели мужа в райцентр, и там девять лет была единственной и незаменимой операционной сестрой. К её боевым прибавилось немало наград за мирный труд...
 
Тамара ПЕНЯГИНА
 
«ЧО» №7 (1335)
18.02.2015 г.
Обсуждение
Оставить комментарии

Имя:*

E-mail:

Введите число:*

* - поля, обязательные для заполнения

Ваши комментарии:*

НЕ ПРОПУСКАЮТСЯ:
оскорбления, маты, обвинения в преступлениях и право- нарушениях, подробности личной жизни (журналистов, авторов, героев публикаций).
ДЛЯ СВЯЗИ
c редакцией можно указать свой телефон, email (эта информация не публикуется).