По каторжному пути

Путешествие по местам ссылки и каторги Даурии. Часть III


Часть I
Часть II

Продолжаем рассказ о трёхдневной экспедиции по каторжным местам Восточного Забайкалья, которую организовало краевое управление Федеральной службы исполнения наказаний. 

Покидая Сретенск, ещё раз обратили взоры свои на величавую Шилку, вспомнив о том, что здесь останавливался Антон Павлович Чехов (1860-1904) по пути следования на Сахалин. В экспозиции музея ему отведено определённое место. 

Из Верхнеудинска в Читу, затем в Нерчинск и Сретенск, оттуда 20 июня на теплоходе «Ермак» по Шилке и Амуру Чехов отправился к месту назначения. В его биографии лето 1890 года отмечено этим событием. «Защитник прав человека, мечтатель о человеческом счастье» всего-то несколько дней (с 12 по 20 июня 1890-го) пробыл в нашем крае, но составил определённое суждение о нём, которое помнит вот уже не одно поколение забайкальцев. 

Отбросив нелестные характеристики Читы («плохой город, вроде Сум») и Нерчинска («городок не ахти, но жить можно»), вспомним более привлекательное описание этого отдалённого уголка России, почерпнутое из писем А. Чехова своим друзьям: «...от Байкала начинается сибирская поэзия, до Байкала же была проза», «Забайкалье великолепно. Это смесь Швейцарии, Дона и Финляндии... Берега Шилки красивые, точно декорация». 

Леса, сопки, поляны, усыпанные кустами марьиных кореньев, сопровождают нас – всё это мы наблюдаем из окна автобуса, который едет по ухабистой, тряской дороге, напоминая о главной цели путешествия. 

Проехав деревню Деревцово, останавливаемся в Шелопугино, где обнаруживаем остатки тюрьмы в виде заброшенного деревянного дома с пустыми глазницами окон, извёсткой и мусором под ногами. Это бывший пересыльный пункт, заинтересовавший членов экспедиции старыми обоями на стенах двух комнат-камер, сохранившими следы прошлого. Читаем на кусочках обветшалой газетной бумаги бессвязный текст, пытаясь понять его смысл. Фрагмент рассказывает о «весенней буре, потоплении корабля, ...о князе Владимире Александровиче», бумага рассыпается на глазах, но страсти разгораются, не хочется уходить. Вот тут-то мы почувствовали себя этакими детективами, жаждущими распознать всё до конца. Но время поджимает, надо двигаться дальше. 

Проехали сёла Банщиково, Малышево, Кавычи, реки Урундай и Унду. «Кавычи, кавыпучи – глаза выпучи», – как бы сегодня сказали, этот «слоган» передаёт весь ужас тряски по дикой дороге, которая длилась довольно долго, и мы едва одолели этот самый трудный участок пути. Зато потом была награда: после Олочи, ближе к Газ-Заводу раскинулись идиллические поля с аистами, дивная красота которых завораживала, стадом лошадей, мотающих головами как-то театрально, и коровами, жующими свежую сочную траву. А вот и река Газимур, дающая название месту поселения людей. 

Идёт вторая половина дня, напоминающая о неукротимо бегущем времени. Проехали Солонечный, где-то рядом Большой Зерентуй Нер-Заводского района, внимание к нему особенное, здесь находилась знаменитая некогда тюрьма. 

На нашем пути оказалась река Уров, отсюда берёт начало печально известная болезнь, названная «уровской» (болезнь Кашина-Бека). Своеобразный микроклимат уже давно волновал учёных-медиков, наблюдавших за «ущербным» развитием человека в этих местах. Ещё в XIX веке на нехватку в организме человека некоторых элементов таблицы Менделеева обратили внимание биологи, бактериологи, а в XX веке к изучению уровской болезни подключились и другие специалисты. На моей памяти смелый доклад студента физико-математического факультета Читинского пединститута, уроженца Газимуро-Заводского района Вадима Ермакова об уровской болезни. В те далёкие 60-е годы он настойчиво изучал её особенности, обобщённый материал посылал в Биогеохимическую лабораторию Академии наук СССР, где ему дали добро, а спустя несколько лет он защитил сначала кандидатскую, а затем и докторскую диссерации по проблеме уровских заболеваний. 

И вот Горный Зерентуй. В забайкальских архивах сохранились в небольшом количестве стихи Дмитрия Мыслина, вчитываясь в тексты произведений которого, живо представляешь картины непростой жизни образованного человека в глухом уголке России. Они направлены в основном на критику представителей чиновничье-бюрократического аппарата и суровые условия каторги. 

Имя Мыслина стало широко известным в 80-е годы 19-го века, когда он начал посылать свои стихи из Зерентуя в Нерчинск, где был организован кружок передовой молодёжи, называемый в ту пору «чайным клубом». Известен посланный им в 1885-м году автобиографический вариант песни «Я в пустыню удаляюсь», где автор как очевидец повествует о каторжных порядках на золотоносных промыслах, оставивших мрачное впечатление в его памяти: 

Дай мне силы, вдохновенья 
Года три здесь протянуть, 
Чтоб башка от одуренья 
Не могла с ума свихнуть. 


Большую роль в разысканиях бумаг поэта и представлении его читателям сыграли исследователи-краеведы нашего времени М. Азадовский и Е. Петряев, назвавшие Д. Мыслина автором шутливых посланий, стихов и эпиграмм, ходивших в списках с середины 1880-х по Забайкалью. Понимая тревоги и волнения его неуёмной души, проникаешься глубоким чувством сопереживания, вспоминаешь столь же тревожную и короткую жизнь первого поэта Забайкалья Фёдора Бальдауфа. Каторжный край сломал судьбы многих людей, искалечил их души, и надо было обладать твёрдыми убеждениями и стойким характером, чтобы суметь выстоять перед всеми трудностями и превратностями жизни. 

На заседании с властями Горного Зерентуя мы говорили о проблемах сохранения памятников прошлого, о слабом финансировании и др. злободневных делах. Добились разрешения посмотреть сохранившееся здание централа. Некогда здесь были ворота, сторожевая будка и арочного типа окна, позже расширенные. К этому двухэтажному тюремному замку пришлось достроить третий этаж, так как осуждённых оказалось слишком много. Тогда окна нижнего этажа построенного в виде буквы Т здания ушли в землю. Керосиновые фонари освещали двор. 



Тюрьма просуществовала с 1889 по 1917 гг. С 1956 года здесь был клуб, котельная обогревала его, с 2005 г. – школа, вход в которую сохранён сбоку, и войти туда оказалось небезопасно. Некогда здесь был актовый зал на третьем этаже, кабинет начальных классов, автозал, библиотека, подвал с архивом. Напоминанием об образовательном учреждении стали кучи мусора из учебников, грязных тетрадей и других школьных принадлежностей. После осмотра пришли к выводу: здание из крепкого кирпича с высокими лестницами, если его отреставрировать, могло бы ещё послужить. У членов экспедиции родилась мечта организовать туристические тропы по каторжному Забайкалью. 

Учитель истории Татьяна Яковлевна Попова, бережно хранящая многочисленные экспонаты в заброшенном школьном музее, что находится в новой школе теперь, решилась показать раритеты, среди которых рамки для зеркал, выполненные каторжанами, женские и мужские кандалы, ключи от камер, самовар, прялки, несколько икон, кошелёк с семью отделениями из Варшавы 1891 г., фотографии: «Кутомара», «Горнозерентуйские казаки», «Японцы, идущие через Нерзавод» и др. 



В отдельном уголке хранится декабристская литература: мемуары, книга И.С. Куйбышевой, Н.И. Сафоновой «Акварели братьев Борисовых» 1986 г. издания и др. Всё это требует хорошего ухода и организации, которую обещали местные власти. 

Начинало смеркаться, когда мы намерены были направиться в сторону Мациевской тюрьмы, но дорога оказалась столь скверной, что, отставив эту затею, повернули к Алек-Заводу. 

Проехали Калгу, Ивановку, Нижнюю Борзю, рудник Михайловский, и заполночь добрались до гостиницы в Александровском Заводе – чистое красивое деревянное здание, управляемое армянской семьёй. Удивило, что в этих местах много армян, и в магазинах, и на фермах, люди они хозяйственные и предприимчивые. Вкусно, по-домашнему поужинав, определились на ночлег, а утром поспешили к музею Николая Гавриловича Чернышевского. 



Домик, в котором он жил на поселении, превращён в музей. Мне как филологу особенно важна была эта встреча. Много в своих лекциях я рассказывала о писателе, роман «Что делать» которого мы знали со школьной скамьи. И вот я нахожусь на той самой земле, по которой в конце XIX века он ходил, обдумывая сюжет нового романа, вскоре появившегося здесь. На столе находится редкий экземпляр книги «Пролог», созданной в Забайкалье, а изданной в 1877 году в Лондоне. Беру роман «Что делать» 1906 г. издания, бережно листаю страницы, пытаясь почувствовать атмосферу прошлого, он издан в Санкт-Петербурге, в известной для своего времени типографии М.М. Стасюлевича. 

Старший научный сотрудник музея Светлана Георгиевна Грицких с особой сердечностью, как дорогих гостей, принимает нас, спеша показать и рассказать то, что нигде в другом месте мы не увидим и не услышим. 

Останавливаем внимание на большой журнальной стопке: «Неужели это настоящий «Современник» 50-60-х годов 19-го века?». Десять его томов, представленных в экспозиции, являют собою удивительно ценный подарок одного жителя г. Горький – Л.С. Гетца. 

В 1983 году открытию музея оказали неоценимую помощь работники Читинского краеведческого музея имени А.К. Кузнецова (сегодня дом-музей имени Н.Г. Чернышевского является его филиалом). В этих краях писатель и общественный деятель, один из видных революционеров-демократов, так называемый шестидесятник XIX века провёл пять лет в тюрьме и год на поселении. 

Экспозиционные материалы музея размещены в двух комнатах. В одной из них находятся пристенные и напольные стенды, в которых выставлены фотографии, документы и материалы о жизни и деятельности Чернышевского. По воспоминаниям старожилов, в этой комнате ссыльный писатель занимался обучением разным дисциплинам крестьянских детей, за что его так и прозвали – «Учитель». 

Во второй комнате воссоздана обстановка, в которой он жил: кровать, полка с книгами. Слева – письменный стол с чернильницей и подсвечником, рядом лежит ксерокопия письма жене Ольге Сократовне. Как много интересного и поучительного могут поведать артефакты истории прошлого, зримо воссоздавая атмосферу той поры!

Во второй половине дня, разделившись на группы, продолжаем наполнять память ценнейшей информацией. Одна группа отправилась в Акатуй, другая – в Кутамару, где находятся остатки каторжной тюрьмы. Но об этом – в следующей нашей встрече на страницах «ЧО».

Часть IV

Все материалы рубрики "Страницы истории"

 


Людмила Полетаева,
кандидат культурологии

«Читинское обозрение»
№33 (1413) // 17.08.2016 г.


Вернуться на главную страницу

 

Обсуждение
Татьяна 15:02 05.04.2017
Увидела название Марьин корень и в сердце кольнуло. Вспомнила бабушкины рассказы о том как красиво цветёт Марьин корень , похожий на пионы. Может это разновидность пионов? А саранками она называла оранжевые Лилии в чёрную точечку.У её отца былы пахотные земли и в сезон они нанимали людей на работу. Семья была большая, многодетная. Ваши очерки всколыхнули мои детские воспоминания. Большое сердечное спасибо .
Оставить комментарии

Имя:*

E-mail:

* - поля, обязательные для заполнения

Ваши комментарии:*

НЕ ПРОПУСКАЮТСЯ:
оскорбления, маты, обвинения в преступлениях и право- нарушениях, подробности личной жизни (журналистов, авторов, героев публикаций).
ДЛЯ СВЯЗИ
c редакцией можно указать свой телефон, email (эта информация не публикуется).